Садов А. И. Знаменательные числа.

Не только в России, нo, как оказывается, и на западе некоторым чувствуется не по себе, хотя свое смущение они и пытаются скрыть, если им придется сидеть за столом, где число гостей 13; они не проч, а иногда даже стараются, избежать этой перспективы. Судьба 13-го апостола Иуды Искариотского, когда-то вероятно послужившая первою причиною такой опасливости, теперь, конечно, не приходит на мысль никому, кто и сам не хочет быть 13-м, и никого другого не желает ставить в по¬ложение 13-го; но некоторая, иногда неясная, тревога и даже боязнь пред 13-ью, как числом, предвещающим и даже причиняющим зло, следовательно, роковым в полном смысле этого слова, составляет явленье нередкое. Что же удивительного, если древние в подобного рода истолковании чисел шли еще дальше, чем люди нового времени, создав целую систему знаменательных чисел? Такой образ действий находился в полном соответствии с их общим взглядом на бытие мира и жизнь человечества. Проникнутые – в большинстве – глубоко религиозным настроением, древние всюду видели действия и предуказания Высшей Силы; по свойству же своих представлений об этой Силе, они особо склонны были ставить ее обнаружения в связь со всем тем, что теперь носит название примет или что называется вещим и знаменательным. Особое значение чисел, в сущности, относится к тому же классу явлений, к которому принадлежат и все вообще божественные (т. е. считавшиеся божественными) предуказания, подлежавшие уяснению средствами дивинаци, столь развитой в древнее время.

На особом значении некоторых чисел у древних останавливались многие и уже с давнего времени1. Делались и попытки среди исследователей, особенно в ближайшее к нам время, научным путем выяснить, каким образом и почему то или другое число получило смысл особенный и даже священный. Автор настоящей статьи имел в своем распоряжении посвященные этому предмету солидные работы Люттиха2, Нейдгардта3, Вёльфлина4, Узенера5, Рошера6. Шюрера7, Цöкклера8, Гена9 и некоторых других ученых, попутно касавшихся этого вопроса10. Но общее число работ о знаменательных числах приведенными исследованиями, конечно, не исчерпывается11. В предлагаемом изложении относящиеся к культу фактические данные берутся по преимуществу из римской религии с одной стороны, и из христианской – с другой12. Римская религия принимается при этом за выразительницу и в некоторой мере образчик естественных религий. Редко берутся данные даже из греческой религии, хотя римляне, знакомые с греческими литературными памятниками, должны были, разумеется, находиться под значительным влиянием изложенных тем, религиозных представлений. Такое ограничение делается по необходимости, ради экономии места в журнале.

Рассмотрение относящегося к теме фактического материала естественнее начать с простейших, элементарнейших чисел, переходя от них к более сложным. Уместность и пригодность такого приема, как увидим, отчасти оправдывается и подтверждается и результатами предположенного анализа. Впрочем, замечания о двух первых – в порядке числовой постепенности – числах внесены, по особым побуждениям, в один из дальнейших отделов статьи.

Остановимся на числах наиболее знаменательных13. Первое из них есть число 3.

I Глава

Широкое и священное значение числа 3 бросалось в глаза уже древним. По Аристотелю, например, «три» есть «все» и «трижды» есть то же, что «во всех отношениях». Всё, как говорили и пифагорейцы, ограничивается или определяется тремя; потому что конец, средина и начало заключают в себе число всего, а в нем содержится число три. Посему это число, взятое от природы, как её закон, применяется также и при священных обрядах богопочтения14. Не так давно германский ученый Узепер, в одной из своих статей по истории религий, детально показал, как широко распространена была в древнее время склонность соединять вместе три божества. Было высказано мнение, что из множества применений числа 3 ни одно не сделалось исторически столь важным, как образование 3-х-членных групп божественных понятий, божеских триединств. «Мне», писал названный исследователь в 1903 г., «хотелось бы попробовать дать более ясное представление о широком распространении и важности этой формы воззрения. Здесь не имеется в виду сказать что-либо новое. Фил. Бутман с совершенной ясностью судил об этом явлении, и Эд. Гергард называл божественную триаду средоточием почти всех религий (Buttmann в Mythologus I, 29, Gerhard в Griechische Mythologie I, 141). Но мне, продолжал Узенер, представляется своевременным – путем собрания рассеянных следов дать доказательство того, что божественная триада была такою формою воззрения древности, которая твердо укоренилась и потому обладает могуществом движущих сил природы»15. Собранный этим замечательным ученым, а также и Нейдгардтом, материал заслуживает полного внимания. Он положен основание и нижеследующего отдела статьи.

Минуя, согласно принятому порядку, греческие божественные триады16, а равно триады у кельтов, германцев, индов, иранцев, семитов, особенно у египтян, также у скифов и монголов17, и лишь мимоходом отметив божественную группу у родственных с римлянами умбров, именно группу Cerfus Martius, Praestola Cerfia, Tursa Cerfia, обратимся к божествам римским. Триады божеств были, по Узенеру, такими же туземными в Риме, как и в других местах18. Это доказывается примерами так называемых nymphae Querquetulanae, которые были чисто италийскими духами деревьев, Tres Fortunae и Tria Fata, представлявших существенную принадлежность чисто народной, а не отвне занесенной веры 19. Дальше: от трех flamines maiores, именно Dialis, Martialis, Quirinalis, можно заключать к существовавшему когда-то почитанию до-капитолийской триады: Iuppiter, Mars, Quirinus. Несколько позже выдвинулась группа божественных охранителей Рима, почитавшаяся в Капитолии, потом перешедшая из Рима и во все римские колонии, а в императорское время принятая и греческими городами вместе с культом dea Roma и императора. Кроме капитолийской триады – Юпитера, Юноны и Минервы, существовали, по Узенеру, и другие триады: на Авентине, по календарю Арвальских братьев, 1 сентября приносилась жертва Iovi Libero Iunoni Reginae20; в Пренесте в священном месте, значит – для чествования, была изображена Фортуна с Юпитером и Юноной21. Устроенный по обету (258 г. Рима, 496 г. до Р. Хр.) диктатора А. Постумия храм был посвящен трем божествам: Церере, Либеру и Либере22. О том, как охотно соединяли римляне в одну группу 3 божества, выразительно свидетельствует следующий факт из жизни Овидия. Льстя Августу, он благодарит Котту, что тот переслал ему два «божественных» (deos) изображения – Августа и Тиберия, и прибавляет, что он, Овидий, присоединил к ним еще Ливию, «чтобы в подарке было подобающее число. В один дом вошли трое всевышних»23.

Tpиaды часто встречаются в молитвенных и подобных молитвенным обращениях к божествам. Овидий обращается к Фебу, Бакху и Музам, как покровителям поэтов, представляя эти божественные существа именно как триаду и, очевидно, мысля Музы как нечто единое24. Примеры других божественных триад: Юпитер, Марс, Веста25; нимфы, боги горы и Фемида26; Intercidona, Pilumnus, Deverra27. Во время битв римские воины обыкновенно обращались с молитвами о победе к Марсу, Юпитеру и Квирину. Тройное число божеств является и при разных других священных действиях. При объявлении войны римский pater patratus возглашал: audi, Iuppiter, et tu, Iuno, Quirine, Diique omnes coelestes, vosque, terrestres, vosque inferni audite, и таким образом призывал в свидетели две триады божеств и божественных групп28. В формулах клятв также наблюдалось число 329. С указанным явлением сближается обычай употреблять число 3 в тех случаях, когда обращались к кому-либо с просьбою исполнить какое-нибудь желание и заклинали это лицо тем, что было для него всего дороже и выше. Так Гораций просит Канидию именем Прозерпины, Дианы и колдовских книг – пощадить его30.

Идея триады нашла свое выражение и в образных представлениях. Такие представления существовали не в одном лишь воображении народа и поэтов, но были, так сказать, воплощены в реальных созданиях художников. Этот факт служит наглядным доказательством действительной жизненности представления. И такое явление наблюдается у разных народов31. Самый известный пример трехвидного образования у народов античных есть Геката32. Изображение Гекаты делалось так, что в нем идея триадности соединялась с идеею единства: Геката представлялась в виде трёх, соединенных вместе, фигур, или в виде одного трехголового герма, или так, как представлена она на одной терракотте из Смирны, где на трехстороннем постаменте поставлена на широкой шее одна голова Гекаты с тремя одинаковыми лицами (Геката τριπρόσωπος) 33. Рядом с трехформенной Гекатой ставил Виргилий tria virginis ora Dianae, «три лика девственной Дианы»34.

Число 3 имело может быть некоторое особое значение в культе родовом. В Риме, до IV столетия города, продолжало держаться в gens Lucretia прозвание Tricipitinus. В период 120 лет носят его шесть членов Лукрециева рода, достигших высшей в государстве должности. Отсюда делается заключение, что родовой культ Лукрециев бросался в глаза принятым в нем трехглавым божеством; отсюда вышло и указанное cognomen ветви этого рода, которой был доверен культ божества. Трехголовый бог Лукрециев должен быть так же признан за факт, как представляет факт cognomen Tricipitinus. С той же – по Узенеру – несомненностью можем мы сделать дальнейшее заключение, что за трехглавым богом стоял первоначально бог трехтелый35. Возможность здесь не исключена, но говорить о несомненности трудно.

Существовали триад и в домашнем культе, в частной жизни. На стене одного дома в Помпеях имеется надпись, в первой половине которой читаем: Invicte Castresit, habeas, propiteos deos tuos tres, ite(m) et qui leges. Calos Edone. Valeat qui legerit... В конце стоит обращение: calos Castresitni 36. На основании этого Castresitni восстановив такое же чтение на месте не полного Castresit в первой строке, хотя и заметив при этом, что для этого дальнейшего образования от castrensis он не знает никакой аналогии, Узенер делает следущие пояснения к тексту надписи. Упоминаемый здесь человек называется invictus в качестве умеющего «хорошо» или «основательно» выпить, которого «победить», т. е. превзойти в выпивке или «перепить», никто не может. Edone (сравн. ήδονή. и Onomasticon Де-Вита), к которой также обращается восклицание καλώς, признается Узенером, как и Бюхелером, за кельнершу. Пo вопросу о триадах из надписи делается такого рода вывод: составитель приведенных строк мог предполагать, что и тот, к кому обращаются эти слова, и всякий другой, прочитавший их, чтит свою частную триаду богов37.

Триадность осталась, по-видимому, довольно обычною формою представления о божестве до самого конца язычества. Мне, писал Узенер, представляется исторически важным то явление, что вплоть до III столетия по Р. Хр. наблюдаются новообразования этого рода. Пример: на эллинистически-римских памятниках часто Озирис или Сарапис и Изида с Анубисом соединены в триаду. Еще в V столетии неоплатоник Прокл соединял божественные понятия в триады 38.

При таких обстоятельствах, естественно, что число 3, которое –заметить нужно – особо выдвигал и осведомленный в религиозной старине Виргилий 39, находит место и получает особое значение при многих религиозных действиях. Оно наблюдается при очищениях, которыми хотели освободиться от виновности или осквернения или отвратить гнев богов. Известно, например, что, по окончании ценза, вокруг граждан, для их очищения, трижды обводились жертвенные животные, именно так называемый suovetaurilia40. В праздник Амбарвалий, который служил для освящения полей, около поля также трижды обводились жертвенные животные41. Проперций в одном своем шутливом стихотворении представляет себя очищаемым посредством троекратного прикосновения горящей серы к его голове42. После погребения Мизена присутствовавшие были очищены троекратным окроплением водой43. Если требовалась чрезвычайная люстрация, то в процессы по городу, с торжественными песнопениями, участвовали 3χ9 девиц44. Особенно ясный пример знаменательности числа 3 в случаях, близких к рассматриваемой группе явлений, дает Ливий, когда говорит, что после поражения при Тразименском озере были обещаны ludi magni aeris trecentis triginta tribus milibus trecentis triginta tribus triente и сверх того Юпитеру 300 быков 45.

Значение, которое придавалось числу 3, отчетливо обнаруживается в его частом употреблении при чарах и колдовстве. Покровительницей колдуний была dea tergemina Геката, живущая на перекрестках трех дорог. Цирцея трижды произносит свои заклинания при метаморфозе Пика, и трижды же касается его своей волшебной палочкой46. Тибулл говорит о магической формуле, которая бывает действительна только в том случае, если ее произносят три раза и при этом три же раза плюют на землю47. Держалось мнение об особенной силе, которую производили на злых духов три протянутых пальца, и о полезном влиянии триады на течение болезней48.

Число 3 имело, разумеется, свое значение и при жертвоприношениях, когда в особо торжественных формах обнаруживалась религозная жизнь древнего человека. При suovetaurilia, как видно из самого этого слова, в жертву приносились три различных животных. При жертвоприношении Термину в праздник Терминалий трижды бросаются в огонь полевые плоды49. Жертва Церерt состоит из трех предметов: вина, меда и молока50.

Сами боги, давая людям понять свою волю или свои предуказания, также пользуются числом 3. Было сочтено знаком благоволения и помощи Августу от Аполлона, когда в битве при Акциуме на мачте Августова корабля засверкал огонь в виде трех зигзагов51. Благоприятным знаком считалось также, если при ясном небе трижды прогремит гром 52. Иногда число 3 имело другое значение, указывая на божественное недовольство или предупреждение о несчастии53.

Присутствие числа 3 наблюдается в системе хфонических божеств и связанном с нею культе мертвых, с посмертными обрядами. Погребается мертвец в третий день54; в подземном царстве встречает покойник 3-х судей мертвых. Сам Тартар, по обычному представлению, окружен тройной стеной55.

Коль скоро древний человек привык ставить число 3 в связь с божествами, ему отсюда было уже не далеко до применения этого числа и в тех случаях, когда дело шло о баснословных существах низшего порядка. Таким существам придаются 3 вида 56, 3 пасти57 и т. п. Гериону усвоялись 3 тела58; дракон, оберегавший Кастальский источник, представлялся имеющими 3 языка и 3 ряда зубов59; дракон, охранявший золотое руно, имел 3 языка60. Цербер, страж подземного мира, являющийся иногда с 50 и со 100 головами, обычно является с 3 головами61, чем (как и высшими цифрами) выражается чрезвычайная сила и бдительность этого стража. У Овидия сохранился, по-видимому, и след иного, более древнего представления о нем, существовавшего в Греции, где Цербера мыслили с 3 туловищами и 3 головами, как τòν τρισώματον ϰύνα. Овидий, кажется, представляет Цербера подобным же образом, когда называет его terge- minum canem 62. Мысль, что Цербер состоит из трех тел, видимо еще не исчезла, когда искусство привыкло уже изображать его в виде одной собаки с тремя головами. И некоторые другие демонические существа представлялись трехглавыми или трехсоставными63.

Тоже число 3 встречается иногда при упоминании мест, в которых божество особенно чтилось, как и атрибутов, придававшихся божеству. Главными местами культа Венеры называет Гораций три места: Книд, Паф и Циклады 64.

Одним из атрибутов или символов Аполлона был треножник. на котором восседает Пифия, вдохновлявшаяся божеством65; атрибут Юпитера – его молния мыслится состоящею из трех огненных линий66; брату Юпитера Нептуну принадлежит сходное с Юпитеровым – по одному из признаков – оружие, именно трезубец, tridens67. Соответственно этому, и Геркулесу с Тезеем придавалась палица с тремя узлами или коленами68. К тому же кругу представлений относит Узенер и усвоение греками и славянами горам богов трех вершин69.

Государственная жизнь римлян, как и греков, находилась в тесной связи и взаимоотношении с религией. Неудивительно поэтому, что число, считавшееся священным в религии, применяется нередко и в государственной жизни древних. По представлению Виргилия, число 3 является числом мистическим и знаменательным уже для доисторического периода, который предшествовал основанию римского государства70. При начальной организации Рима число 3, в разных его видах, является основным числом. Народ римский распадался на три части или «колена», называвшийся трибами71. В соответствие этому 300 всадников и 3000 пехотинцев составили ядро римского войска72; нормальное число колонистов при основании колоний было 30073, нормальное и обычное (хотя не всегда) число сенаторов также 30074, первоначальное число авгуров 3 и во главе их царь 75. Было несколько групп состоявших на государственной службе лиц, в название должности которых прямо входило число 3. Это – tresviri или triumviri agris dandis adsignandis, также – coloniis deducendis, triumviri или tresviri capitales, tr. mensarii, tr. monetales, tr. aedibus reficiendis и друг.76. И римские послы нередко являлись в числе трех77. Положение: tres faciunt collegium, как справедливо замечено, имело у римлян большое применение. Влияние этого священного числа на общественную жизнь было заметно и при разных торжествах. Припоминаются XXVII (=3X9) pueri et puellae totidem, которые пели священный гимн в столетнее празднество при Августе78. При pompa circensis, в период ludi Romani, к участникам в состязании присоединялись многочисленные танцоры в трех группах, сначала – из мужчин, потом из юношей, наконец из мальчиков79.

Рассматриваемое число выдвигается также при сроках, в том числе и имевших государственную важность. Знаменательным представляется число в терминах, назначавшихся при торжественном объявлении «справедливой и благочестивой войны» (iustum piumque duellum). Уже Тулл Гостилий объявил албанцам войну на 30-й день80. После упорядочения существовавшей практики, произведенного Анком Марцием, как об этом говорит Ливий в 1, 32, 5, pater patratus предоставлял, иностранному государству 30 дней на размышление, и, если удовлетворения не получалось, на 33-й день объявлял войну81. Законные 30 дней (iusti triginta dies) наблюдались также при manus iniectio по отношению к должнику82. Термин triduum обычный у классиков83. Употреблялся он и в сакральных делах. Так, мы читаем, например, что в виде, особого отличия устроялись ludi funebres per triduum84. Три дня продолжались ludi saeculares, при которых число 3 главенствовало в течение всего торжества. И при supplicationes, рядом с однодневным сроком, был в употреблении, и даже преимущественном, срок трехдневный85. Значение числа 3 в таких случаях не всегда одно и то же. Там, где (как при ludi saeculares) имела значение религия, число 3 является числом священным; в других случаях частое употребление выражения triduum проще всего объяснить тем, что число 3, как это раскрыто будет в другом месте, употребляется нередко в качестве круглого числа.

Число 3 вообще признавалось обещающим счастье. Отсюда объясняется передаваемый Горацием случай с Меценатом, когда он, после тяжкой болезни, в первый раз явился в театре и здесь был встречен троекратными аплодисментами86. У римлян, как и у греков, было в обычае, обращаясь к манам покойника, говорить vale трижды87, с указанным выше значением, и совершат другие подобные действия88.

То же число является числом законченным. Согласно закону, римлянин, желавший, чтобы его сын перешел под patria potestas другого лица, должен был лишь трижды, для вида, продать его89. Человек, имевший трех детей, получал значительные преимущества: ius trium liberorum в позднейшее время давалось, в виде особой привилегии, и тем лицам, которые детей не имели или у которых iustus numerus отсутствовал90, и т. д.

В связи с этим находилось и другое значение числа 3. Это число есть первое число в последовательном ряду чисел, которое (если рассматривать его со стороны входящих в него элементов, т. е. единиц) имеет начало, средину и конец; изображение в виде треугольника придает ему значение совершенства в своем роде. Отсюда объясняется нередкое обращение в древности к числу 3 для того, чтобы представить что-либо абсолютным и совершенным. Такой смысл имеют выражения в роде ter felix91. Слово ter употребляли римские поэты нередко, чтобы наглядно и выразительно представить усиленную (в большинстве случаев впрочем, напрасную) попытку или старание. Так Гиганты трижды пробовали нагромоздить гору Оссу на гору Пелий, и трижды же молния Юпитера обращала их хлопоты в ничто92. Довольно часто употребляется выражение terque quaterque, чтобы обозначить явление очень частым или сильным. Встречаем и такие сложные образования, составленные по аналогии с греческими: trifurcifer, terveneficus и под. Чрезвычайно крепкий панцирь обозначается у Горация выражением: aes triplex93. Большое богатство у того же поэта обозначается словами: divitiae tribus amplae regibus94, выражение, с которым сравнивают его же фразы: tribus ursis quod satis esset95, и tribus Antricyris caput insanabile96, а также Ливиево выражение: arma vel tribus tantis exercitibus in armamentaria congessisse97. Чтобы напугать Порсенну, Муций выдумывает, будто 300 римских юношей сделали заговор против него98. Когда Ливий указывает приблизительное количество павших, добычи и т. д., он особенно охотно приводит числа, которые делятся на 399. С той же точки зрения можно объяснить и троекратное коленопреклонение в позднейшее время – в смысле выражения особого почтения100, а также троекратное воздевание известной весталкой Квинтой Клавдией рук при её молении, именно – для выражения пламенной молитвы101.

Из того, что число 3 являлось в некоторой мере законченной и абсолютной величиной, объясняется и то, что поэты, желая доказать что-либо, часто берут именно 3 примера, ни больше, ни меньше, или, желая представить что-либо наглядно, берут три подобия, и ими довольствуются. Проперций приводит три примера самой глубокой скорби102, Гораций тремя примерами доказывает, что именно люди высоко стоящие всего больше подвергаются опасности пасть, и т. д.103. То же или сходное наблюдаем и в выборе подобий. Овидий, желая представить количество своих страданий бесконечно большим, говорит, что их столько же, сколько кустов в лесу, песчинок в Тибре, травяных стеблей на Марсовом поле104, очевидно считая три группы предметов совершенно достаточными для пояснения своей мысли105. Нередко для обозначения какого-нибудь понятия брали 3 слова, чтобы посредством, их соединения выразить понятие совершенно ясно и всесторонне. Этот прием, имеющий риторическую окраску, был в некоторой мере освящен религиозным преданием, так как мы встречаем его в древних сакральных формулах, сохраненных Ливием. Здесь имеется в виду, например, упоминание Ливия (основанное, вероятно, на довольно точной передаче формулы фециалов при объявлении войны) «о тех предметах, спорных пунктах и делах, относительно которых pater patratus римского народа квиритов предъявил требование к представителю древних латинов, но которых последние не выдали, за которые не удовлетворили, которых не представили, хотя следовало выдать, удовлетворить, выполнить»106. С этим сравниваются встречающиеся часто выражения благожелания: «да послужит это ко благу, счастию и благополучию»107. Характерны и сочетания имен существительных группами в три члена108, подобные же соединения прилагательных или наречий109 и глаголов 110, в том числе и известное сочетание глаголов в формуле претора: do, dico, addico кратко обозначаемой у Овидия выражением: tria verba 111

Отмечается нередкое у римлян применение числа 3, рядом с господствующим числом 5, при делении литературных памятников на книги. К предпочтению цифры 3 могло иногда располагать писателя именно то значение, которое придавалось этому числу в древности. Право для такого предположения дают встречающиеся прямые указания. Кассиодорий разделил свой комментарий к Псалтири на три части и в заключение заметил: explicitus est decorus et mirabilis ordo psalmorum, numero quidem mystico terminatus112. Конечно, к деланию литературных трудов на три части мог иногда располагать и материал, подлежавший изложению; однако этими одними трудно объяснить тяготение авторов к числу 3. Особое пристрастие к числу 3 питает Варрон: и некоторый из его менее значительных сочинений состояли каждое из 3 книг, и в его более обширных трудах, симметрическое расположение которых он не раз сам подчеркивает, число 3 заметно выдвигалось113. Что для Варрона в этом случае имел значение и особый мистический смысл, который соединялся с числом 3, об этом можно заключать из аналогичного явления, именно из того, что в начале своих Imagines или Hebdomades он обращает внимание на septenarii numeri, quem Graeci έρδομάδα appellant, virtutes potestatesque multas variasque114. Ha 3 книги разделены также некоторые сочинения Цицерона, De bello civili Цезаря, Chronica Непота и сочинения некоторых других. Энний предположил написать свои Анналы в пяти триадах, и лишь впоследствии прибавили 16-ю книгу (с особым предисловием), а затем еще 17 и 18-ю книги, так что составилась новая, шестая триада115. Гораций, по-видимому, рассчитывал первоначально составить только три книги лирических стихотворений и их только и издал сначала особым сборником: 4-я книга од была выпущена особо, уже спустя некоторое время. Было мнение, что и Проперций также намерен был ограничиться тремя книгами элегий116.117

II Глава

Число 7 выделялось из ряда всех других чисел и считалось по преимуществу священным у многих древних народов118. Относительно греков, в частности, держится мнение, что, при всей неполноте сохранившихся от греческой старины литературных памятников и надписей, еше и теперь есть масса свидетельств о числе 7 в греческом культе и мифе, которая позволяет предполагать, как велико должно было быть когда-то значениe его у греков119. Это значение признается даже близким к значению того же числа у иудеев120. Уже в древнейшее время упоминаются 7 врат Фив и поход 7-ми против Фив, 7 дочерей и 7 сыновей Ниобы, 7 юношей и 7 девиц, которых ежегодно приходилось приносить в жертву Минотавру, 7 мудрецов, 7 чудес мира и т. д. Солон делил человеческий век по гебдомадам, а Гиппократ пробовал научно обосновать и развить это учение121. Число 7 имело большую важность у пифагорейцев, которые видели в нем число ума (νοῦς) и взгляды которых переходили и в общество. Но, как полагает Рошер, мистика чисел и умозрения о числах представляют одно из дальнейших звеньев в развитии мыслей о числах и в значительной мере основываются на исконных народных воззрениях. Подобное же утверждает он относительно учения античной медицины о критических днях, месяцах и годах. Из древних медиков Гален выдвигал число 7 весьма заметно122. Вместе с сим у греков выделяется вообще срок или период седмичный, как особо важный, и, в частности, более важный, чем период девятичный. В то время как в эпической поэзии греков преобладают девятичные сроки, в религии греков, наоборот, седмичные периоды и другие применения числа 7 оказываются гораздо более многочисленными, чем девятичные сроки и определения. Это можно объяснить, в виду чрезвычайной устойчивости религиозного культа, только при том предположении, что седмичные сроки и определения, по крайней мере, у греков, в общем, так же гораздо древнее девятичных, как эти последние преобладают над десятичными123. Некоторое подтверждение этих предположений усматривается в том обстоятельстве, что число 7 в отдельных характерных случаях оказывается древнее числа 9. Так, едва ли можно – в виду исторического развития музыкальных инструментов124 – сомневаться в том, что семиструнная лира должна быть древнее девятиструнной, и т. д.125

Число 7 нередко наблюдается и у римлян, хотя такие случаи не всегда свидетельствуют об исконном его значении у них. 7 мудрецов, 7 струн, 7 планет, как полагает Вёльфлин, вышли не из римского мышления; даже 7 царей римских, Septem aquae вблизи Реате126 не суть италийский продукт, в виду несомненных греческих влияний при образовании сказаний о Риме. Хотя Варрон и распространяется о значении числа 7, но некоторые из приводимых им примеров взяты полностью у греков127. Может быть, к тому же греческому влиянию сводится, в конце концов, мысль, выраженная Апулеем о связи числа 7 с луной128. Распространенность числа 7 на италийской почве была весьма широка. Рошер, приводя собранные им примеры употребления числа 7 в пословицах, народных выражениях, географических обозначениях и т. под., замечает, что отсюда с ясностью видно, как это число, сначала принадлежавшее только религиозному культу и затем проникшее в философские теории, мало по малу стало типическим и вошло в обращение среди народа129. В подтверждение приводятся, в числе других, два места из Плавта, именно из комедии Persa130 и из Curculio131, указывается на усвоение большим рекам, напр., Нилу, Истру, По, семи устьев132, существование в Риме зданий в роде Septizonium133 и т. под. Вёльфлин, следя за развитием гебдомады на римской почве, указывает, в числе других134, на след. факты: однодневные первоначально Сатурналии возросли потом до 7-дневной праздничной недели; существовавшие сначала tresviri epulones увеличены были до семи; позже последовало новое увеличение, но название septemviri осталось, что особенно важно для символики чисел. Относительно числа 7 в некоторых случаях признается невозможным с уверенностью сказать, находится ли пред нами прямое заимствование, или поэты передают собственные домыслы, только сформированные по греческим образцам. Так, например, по шестой книге Энеиды, приносятся в жертву 7 быков135, Анхиз провещает, что будущий город охватит стеной 7 arces136. Если последнее сообщение, как допускал Вёльфлин, и представляет исходившее очевидно от самого Виргилия обозначение 7 римских холмов137, то относительно предшествующего указания сказать этого с уверенностью нельзя. Возможны некоторые колебания и относительно того, выдвигали ли римские врачи число 7 под влиянием греков, или и им самим принадлежит здесь кое-что.

Вообще же в представлениях римлян число 7 выделялось из ряда других весьма заметно. Об этом можно судить уже по относящимся сюда указаниям у Авла Геллия138 и Макробия собравших довольно много сведений о явлениях во внешней природе и в жизни людей, где наблюдалось древними число 7, и значение этого числа особо подчеркнувших.

Эти наблюдения, хотя бы и сделанным иногда не римлянами, проходили, конечно, и чрез сознание римлян, по крайней мере некоторых. Указывалось, например, на 7 звезд в Большой и Малой Медведице, семизвездие Вергилия или Плеядъ, фазы луны, значение числа 7 при формировании организма человека после его зачатия и отчасти при рождении, при прорезывании и мене зубов и проч.139. Не забудем взглядов, выраженных в Цицероновом Somnium Scipionis140. Припомним и факты из римской жизни в роде указаннаго Донатом обычая при римском браке141. Заметим и то, что число 7 получило особое значение, подобно другим нечетным числам, именно как нечетное, в противоположность четным142.

Новую силу получила знаменательность числа 7 под влиянием распространившейся в римском государстве, в позднейшее время, вавилонской планетной недели. По этому предмету были высказаны следующие соображения. В Вавилоне признавалось 7 планет, из которых каждой приписывалось господство над каким-нибудь одним днем; отсюда естественно образовались периоды из 7 дней или недели143. Возникшая в Вавилоне, под влиянием астрологической веры, планетная неделя, под действием той же веры, сильно влиявшей на умы с начала времени империи, распространилась и в римской империи, особенно в западной ее половине144. Древнейшим свидетельством о знакомстве с планетною неделею на западе считается упоминание о «дне Сатурна» у Тибулла в стихотворении, написанном лет за 30 до Р. Хр.145. В числе предлогов, которые выискивал поэт для того, чтобы остаться в Риме, указывается здесь то, что его, Тибулла, задерживал в Риме день Сатурна146. Обычно под этим днем разумеют иудейскую субботу, день, путешествовать в который, было евреям запрещено. Допускаемое таким пониманием упоминание о субботе может быть объяснено в устах Тибулла, сторонника старой государственной римской религии, единственно в смысле именно только предлога, однако такого, которым предполагается некоторое внимание римлян к еврейским обычаям147. Шюрер148считает едва ли подлежащим спору, что здесь разумеется день Сатурна астрологов, слывший несчастным149. Но если бы даже и разумелась здесь иудейская суббота, то заявление Тибулла все же служило бы косвенным свидетельством в пользу планетной недели. С этим мнением немецкого ученого, в обеих его частях, необходимо согласиться. В противном случае трудно было бы объяснить, как и почему еврейский праздник мог помешать выезду из Рима не еврея, а римлянина, притом еще веровавшего в римских богов до некоторой степени по старинному; а таким именно и был Тибулл. Затем, если и допустить, что Тибулла задержала еврейская суббота, то все же он назвал ее применительно к планетной системе; значит, эта система, а с нею и планетная неделя, были в силе. Другое, относящееся также к времени Августа, подтверждение распространенности планетной недели заключается в отрывке из календаря, где дни семидневной недели приводятся параллельно с днями восьмидневной римской недели150. Дальнейшие – в порядке времени – доказательства высказанной мысли суть следующие: открытые в Помпеях и – следовательно – относящиеся ко времени до катастрофы 79 года стенная надпись с именами и стенная картина с изображениями богов недели, в том числе и Сатурна 151; указания у Петрония152, Тацита и друг.; свидетельство Дио Kaccиa, писавшего около 210–220 года, о том, что отнесение дней к 7 планетам в его время было общераспространено; употребление Тертуллианом обозначений dies Solis и dies Saturni как вполне ходячих153; свидетельства в пользу обозначения дней недели по планетам и в северных провинциях римской империи, в том числе древнейшее из таких свидетельств в виде надписи из Apulum в Дакии (ныне Карлсбурге, раньше Вейссенбурге, в Семиградии154, относящееся к 23 мая 205 г. по Р. Хр.155, наконец, свидетельства об употреблении планетной недели в христианской церкви, которым будут указаны несколько позже, в иной связи мыслей.

III Глава

В тесной связи с числом 3, как и с другими происходящими от него числами, находится число 9. Оно мыслится иногда как то же число 3, только в усиленной форме156. Пo наблюдениям Вёльфлина157, уже в греческой древности число 9 является как подъем или усиление числа 3: древнейшее предание говорит обычно о трех музах, а более новое преимущественно о девяти158, и этому последнему указанию последовали уже и древнейшие римские поэты, например Невий, обозначавший муз как novem Jovis concordes filiae sorores159. Считая число 9 производным из 3, древние естественно разлагали его на составные части, и таким образом число 9 иногда является у них в виде прямого сочетания составляющих его элементов, при том даже в тех случаях, когда рамки метра нисколько не мешали употреблению форм novem и noveni, как мешали они употреблению слов duodecim и quatuordecim, не входивших в рамки гекзаметра, побуждая авторов обращаться к описательным выражениям bis sex (seni) и bis septem (septeni). Отсюда ter trinas у Плавта160, ternos ter у Горация161, ter tribus у Авзония162.

Если число 3 есть число священное, то число 9, как утроенная триада, священно в преимущественной мере163. У римлян оно было близко связано с люстрацюнными обрядами, с культом мертвых, отчасти же и с самым представлением о мире усопших164. Существовало мнение, что Стигс обтекает подземное царство 9 раз, чтобы совершенно отрезать души умерших от надземного мира165, и что загробный мир имеет 9 отделений166.·У римлян был обычай в 9-й день после рождения совершать люстрационный обряд, а в 9-й день после похорон приносить жертву, совершать sacrum novendiale167. У них же было в обычае устроять 9-ти-дневное очистительное празднество с священнодействиями, novendiale sacrum, когда хотели примирить разгневанных богов после какого-нибудь чрезвычайного знамения их гнева, особенно после каменного дождя168. Существовали 9-ти-дневные, по-видимому, пощения или дни воздержания в Бакхических мистериях169. Известны 9-кратные заклинания теней умерших, с целью отогнать их, во время Лемурий170, 9-кратное произношение очистительной формулы171 и под. В связь с этим употреблением числа 9 можно поставить применение его в качестве магического числа при колдовстве, ворожбе и чародействе172. Ворожеи, например, пользовались пеплом (или костями) трупов, которые они похищали спустя 9 дней после смерти и предания земле173. Есть и другие свидетельства о магическом действии этого числа174. В качестве, очевидно, мистического числа и вместе в качестве квадрата священного числа 3 является число 9 и в рассказе о Сибиллиных книгах, которые предложила купить царю Тарквинию какая-то старая женщина. Было предложено купить 9 книг, содержавших изречения оракула. Так как потребованная цена показалась царю слишком высокою и вызвала у него лишь насмешку, то старуха сожгла 3 книги из девяти, а за оставшиеся назначила ту же сумму. После вторичного отказа, женщина сожгла еще 3 книги, а за остальные три опять потребовала первоначально назначенную плату. Тогда царь, одумавшись, согласился на покупку175.

При делении литературных трудов число 9, подобно числу 3, также полагается в основание. Следуя примеру александрийских ученых, деливших исторический труд Геродота на 9 книг по числу муз, Аврелий Опилий назвал девять книг своего труда, содержавшего объяснение слов, «Музами» (Musae), ex numero divarum et appellatione176. Л. Аттий писал 9 (по-видимому) книг Didascalicon; Варрон, у которого вообще числа не были чем-либо безразличным, писал de principiis numerorum 9 книг, где излагал пифагорейское учение о числах, и составил epitome из своего труда de lingua latina и энциклопедию так наз. artes liberales, каждый труд в 9 книгах177. Цицерон свое сочинение de re publica хотел изложить в форме разговора, происходившего в feriae novendiales, и поэтому сначала разделил материал на 9 дней и, соответственно этому, на 9 книг178, хотя потом этот план изменил. Плиний написал и опубликовал 9 книг писем, к которым была уже потом присоединена переписка с Траяном в качестве 10-й книги. По примеру Плиния, Аполлинарис Сидоний, как он сам говорит179, округлил свой сборник писем до 9 книг, а по примеру Сидония издал 9 книг писем и Эннодий. Сборник писем Симмаха, если не принимать в расчет его должностную корреспонденцию, состоит также из 9 книг.

Подобно числу 3, и число 9 иногда употребляется для обозначения полноты в качестве круглого числа, особенно при указаниях времени. Старое Албанское вино обозначается у Горация выражением: «Албанское вино, которому больше 9 лет»180. «Девятый год», встречающийся у Горация в его известном выражении nonum prematur in annum181, по справедливому мнению, принятому и Нейдгардтом, проще всего объяснить в смысле обозначения понятия «продолжительное время», хотя, правда, держится и другое понимание182. В связи с этим приходит на мысль и раcсказ о Филлиде183.

Рассматриваемое число встречает некоторое особое применение в бытовых отношениях. На пиршествах существовало правило – пить или 3 чаши184, или – если выходили из этой нормы – 9, но не 4, например, или 5. Отсюда выводится Вёльфлином выражение у Авзония:

Ter bibe, vel totiens ternos; sic mystica lex est, etc.185.

Одинаковую символику чисел, только в другой форме, находим у Горация: tribus aut novem Miscentur cyathis pocula commodis186. Значит, полагает Вёльфлин, умеренно выпивавшие на 9 частей воды брали 3 части вина, а любившие хорошо выпить, наоборот, с 3 частями воды смешивали 9 частей вина. Быть может в связи с этим употреблением и значением чисел находится и максимальное количество гостей, которых было 9, делившихся на 3 триклиния187.

От 3X3=9 делается дальнейший шаг к 3χ9=27. И это, сложенное из знаменательных, число само также знаменательно. Двойной хор на Вековом празднике при Августе состоял из 27 отроков и стольких же девиц. Во время Ганнибаловой войны, для умилостивления богов в виду продигий, ходили по городу и пели составленный Ливием Андроником гимн 27 девушек188. Так бывало при люстрациях по меньшей мере до времени союзнической войны, начавшейся в 663 (91) году189. Число 27 имело значение в истории превращения волшебницей – богиней Цирцеей нимфы Сциллы в морское чудовище190; оно же имеет магическую силу при болезнях. По крайней мере, по Варрону, в качестве целебного средства против боли в ногах, советовали 27 раз (ter novies) произносить (cantare), прикасаясь к земле, следующей сатурний: terra pestem teneto, salus hic maneto191, обычай, который должен – уже в виду размера – восходить к древнему времени. Здесь число 27 оказывается полезным. Но оно может быть и вредным: по свидетельствам, упоминаемых у Плиния, 27 ужалений, полученных от ос или шершней (ter novena puncta crabronum), лишают человека жизни192. Из сопоставления приведенных случаев следует, что число 27 вообще обладает магическою силою; свойство же этой силы определяется обстоятельствами. Цифра 27 попадается во врачебных предписаниях и позже. Среди рецептов Марцелла Эмпирика, жившего при Феодосии, около 400 года по Р. Хр., указывается, например, предписание – повторять магическое изречение 27 раз193.

Число 9, входящее, вместе с производными из него, как значительная сила, в крупные и мелкие события человеческой жизни, захватывает, и начало и конец этой жизни: и рождение человека после 9 месяцев утробного существования, и крайний предел человеческой старости с 9X9=81 годами. Так, в согласии со словами Псалмопевца194, определял продолжительность жизни Платон; и сам он умер в возрасте, 81 года195.

С течением времени число 9 потеряло в языческом Риме свое значение. Признается вероятным, что всего раньше было поколеблено максимальное, 9–ричное число гостей196, так как уже при императоре Луции Вере упоминается о пиршестве с 12 гостями и – главное – об обычном, по-видимому, 7–ричном числе гостей за пирами197. На языческой же почве совершилось, по-видимому, ограничение круга 9-ти энциклопедических наук пределами 7-ми artes liberales, именно в известной сатуре Марциана Капеллы198.

IV Глава

Из прочих чисел, употреблявшихся у римлян с особою целью и особым смыслом, в предлагаемом кратком обзоре могут быть упомянуты следующие.

Число 10, знаменательность которого запечатлена греческим эпосом о 10-летней осаде Трои, встречается и на римской почве в аналогичном отчасти явлении – 10-летней (по счету седьмой) войне Рима против города Вей199 и ряде других исторических фактов. Здесь имеются в виду: учреждение и существование коллегий из 10 мужей, как напр., decemviri legibus scribundis, d. agris dandis assignandis, d. sacris faciundis, d. stlitibus judicandis; декады Ливия; десятые волны или десятые валы на море200. Иногда число 10, взятое и в простой и в сложной форме, представляет круглое число, вследствие того, например, что первоначальное 9 округляется до 10, а первоначальное тройное 9 округляется до тройного 10201. На суждениях некоторых италийцев относительно числа 10 не могли, конечно, не отразиться и взгляды пифагорейцев на декаду, как число «совершенное», заключающее в себе все числа202.

Рядом с децимальной системой существовала в Риме система чисел дуодецимальная, с находившимся в основе ее числом 12. Это число имеет немалое количество фактических подтверждений в римской жизни и в римской, оригинальной и переводной, литературе. Таковы: цикл 12 богов203, так называемых Di Consentes, в противоположность 12-ти сельским божествам, о которых упоминает Варрон204; 12 вилл, устроенныхъ Тиберием на острове Капри и названных по именам главных 12 богов205; 12 подвигов Геркулеса206 и 12 дел меньшего значения, совершенных им по своей воле, или так наз. parerga207; 12 детей Ниобы208; 12 созвездий зодиака209; 12 ветров210; периоды из 12 дней при перемирии211 и при других обстоятельствах число 12 в начальной римской истории, именно 12 сыновей Акки Ларенции212, 12 коршунов Ромула213, 12 Салиев214, 12 ликторов215, 12 Братьев Полевых216; то же число в эпосе Виргилия, у которого оно является любимым числом, «несомненно извлеченным из древне-италийского предания»217, папример 12 лебедей, наблюдавшихся при птицегадании218, 12 pueri, следовавшие за каждым предводителем всадников219, 12 populi220; то же число в государственной жизни Рима, для чего достаточно вспомнить о закон XII таблиц, который имел для римлян высший авторитет221. и о коллегиях из 12 сочленов222; наконец, число 12 в римской системе дробей223 и в распределении наследства по завещаниям, причем единицею деления была 12-я часть всего наследуемаго224. Варрон не преувеличил, когда заметил, что multa antiqui duodenario numero finierunt225.

Цикл знаменательных чисел указанными числами далеко не исчерпывается226, как не исчерпывается приведенными немногими доказательствами и материал, содержащийся в памятниках письменности227.

V Глава

Пред нами прошел довольно длинный ряд чисел с особливым значением, не всегда одинаково определенным, но неизменно характерным. Делались и попытки определить генезис числовых явлений и выяснить, как и почему те или другие числа сделались особо знаменательными. Остановимся на этих попытках.

В 1891 г. Люттих, отдавая должное стараниям, которые до него прилагались к тому, чтобы уловить смысл того или другого из знаменательных чисел, вместе с тем говорил, что, насколько ему известно, люди еще не дошли до того, чтобы объяснить главную массу чисел с одной точки зрения. Люттих попробовал восполнить пробел. Собранный им числовой материал он рассматривает с некоторых общих культурно-исторических точек зрения. Начинает он с «3»-х, «самого любимого из всех знаменательных чисел». Значение его выводит он из весьма древних отношений, возникших, по его мнению, вследствие группировки членов семьи около ее первой и естественной основательницы и родоначальницы, именно матери семьи. В образовавшихся таким образом родственных группах были мыслимы только различия по возрасту, и различение по возрасту должно было в древнейшей фамилии быть решающим началом. В семье первобытной матери жило, как и теперь живет, обыкновенно 3 поколения, т. е. представители 3-х поколений. Отсюда господственное значение числа 3. Автор предполагает, что кто-нибудь может возразить: «Я допускаю, что семья матери насчитывала одновременно 3 поколения, и что это деление, бывшее единственным, стало решающим для всех чисто человеческих отношений. Но для религии, которая исходным пунктом имела величественные небесные явления и которая поэтому сообразуется с данными на небе числовыми отношениями, это деление не имеет значения». Такому возражателю можно бы, по Люттиху, указать на соответствующие отделы труда Липперта228, согласно которому религия возникла из недр первобытной семьи229. Со временем главенство матери в семье прекратилось, потому что способность к приобретению средств жизни у жены, занятой около семьи и дома, была меньше, чем у мужа, свободно занимавшегося охотою. Муж начинает господствовать над женой, а с тем вместе выдвигается новый принцип, начало дуализма – властвующих и находящихся под властью. Это деление было унаследовано и вышедшими отсюда большими организациями. В государстве деление на обладающих и обладаемых идет так далеко и имеет такое большое значение, что указанная противоположность должна оказаться влиятельной во всех областях жизни. Против указанного вывода из отношений отцовской фамилии сам Люттих считает возможными следующие возражения: «Если неразвитый естественный человек материнской семьи сделал деление на 3 мерою всех вещей, то более культурное время семьи отца должно было уделить надлежащее внимание и предметам вне семьи, прежде всего, высоко важным явлениям на небе. Деление на 2 и 4 вышло из наблюдений над небесными явлениями, при которых это деление выступает явно, и отсюда перешло на явления жизни с принудительною необходимостью». Люттих в дальнейшем изложении старается показать, что приведенные возражения к делу не относятся. Окончательный вывод его следующий. Знаменательные числа создавались сначала под влиянием фамилии, позже – под влиянием разделения времени, которое регулировалось небесными явлениями. Так как понятия фамилии и деления времени по небесным явлениям составляют собственность всего – человечества и, в существенном, развивались всюду одинаково, то ими,– и только ими, – объясняется согласие в области знаменательных чисел у всех народов, которые стоят на одинаковой ступени культуры230.

Не имея возможности передавать и разбирать всех рассуждений немецкого автора, остановимся не на долго лишь на некоторых. Не решаемся при этом касаться проскальзывающих в изложении автора основных взглядов его на условия развития человека, опирающихся, по-видимому, на данных одного естествоведения, так как эти взгляды им прямо не высказаны, хотя на суждениях его, кажется, и отразились. Берем лишь то, что он прямо говорит.

Допустим, что в первобытной семье, под одним кровом, соединялись представители трех поколений. Но почему же эта трехсоставность семьи дает автору право делать отсюда заключение к господству числа 3 только в той семье, где главенствовала мать, хотя три поколения могли жить (как и сейчас живут) и в семье, где главенствовал и главенствует отец? Далее: по Люттиху, муж начал господствовать в семье в той же мере, в какой стоял он выше жены в приобретении средств к жизни. Допустим, что так было и на самом деле. Но в таком случае период власти материнской мог продолжаться очень не долго, потому что с появлением детей сразу увеличивались заботы матери около семьи и дома, следовательно – не долог был и период, в который могли быть заложены основания системы числа 3. В таком случае могли ли быть прочны основы этой системы? Конечно, нет. Однако, система числа 3-х держалась и держится твердо. Значит, основания ее кроются в чем-либо более существенном, чем предполагаемое Люттихом явление.

Знаменательные числа нередко объяснялись с точки зрения наблюдений над внешнею физическою природою, как делал отчасти и Люттих. Года через четыре после появления брошюры этого автора, Нейдгардт в программе о числах 3 и 9 писал: «значение, которое придавалось числу 3 в древности, нужно выводить из его частого применения в сакральных делах, самое же это применение следует сводить к простому факту: наблюдения над природою невольно наводили человека на это число. Всюду люди встречали, или, по крайней мере, думали, что встречали, деление на 3. Они видели, что вселенная состоит из неба, земли и воды; пред ними сияли небесные светила – солнце, луна и группа звезд» (мыслимая как единое целое; срав. Быт. 1, 16 о творении солнца, луны и «звезд»); «в природе видели они царство животное, растительное и ископаемое; в телах наблюдаются три измерения – в длину, ширину и высоту; при размышлении о жизни человек наталкивается на возникновение, возрастание и исчезновение, на прошлое, настоящее и будущее. А так как религия древних была связана с явлениями в природе, то деление на 3 они положили в основу своих теогонических систем, и это число получило значение до известной степени богоугодного, священного числа»231. О числе 3 говорили, что оно есть первое число (в последовательном ряде чисел), «которое имеет начало, средину и конец, что геометрическое изображение его в вид треугольника приводило к признанию этого числа совершенным, и поэтому в древности им охотно пользовались, чтобы представить что-либо абсолютным и совершенным в своем роде»232. Нейдгардт, как видим, проще и прямее подходит к занимавшему его вопросу. Объяснение его представляется правдоподобным.

Около года после того известнейший в ученом мире, недавно умерший Вёльфлин, касаясь декад, попутно обратил внимание на то, что не только индоевропейцам, но и всем людям вообще дано в руки счисление по десяткам, дано именно тем, что Творец наделил человека 10-ью пальцами на руках, которым соответствуют 10 пальцев на ногах. В качестве одного из исходных пунктов счета по декадам еще Овидием признаны 10 пальцев на рук233. Отсюда у греков слово πεμπάζειν, считать по пальцам (на руке). Протягивают также пальцы вверх, чтобы обозначить соответствующее число. Другое объяснение у того же поэта состоит в указании на 10 месяцев, по истечении которых человек рождается на свет. Это объяснение, как думает немецкий исследователь, предполагает уже деление года, и потому не может быть отнесено к первоначальному времени, – хотя признается (впрочем, не вполне точно) совершенно верным, что римляне не знают 9-месячных детей, но знают 10-месячных234. Приведенное объяснение Вёльфлина, который опирается притом на древнем свидетеле, хорошо знакомом с римскою стариною, в основной своей части заслуживает – по своей естественности и простоте – полного внимания.

Шире поставил вопрос Узенер, ставший при его разрешении на историко-культурную и естественноисторическую точку зрения. По его мнению, при пересмотре чисел, получивших особое значение, наблюдаются две группы совершенно различного происхождения и свойства. Самая большая охватывает применения понятий времени. Чрезвычайная роль, которую играет число 7, должна быть отнесена на счет влияния планетной недели, шедшего с востока от глубокой древности235. Из низших чисел выделилось число 3, которое осталось господствующим до времени христианства. Оно является в качестве абсолютного выражения множества. Многочисленные обороты речи и слововыражения, в которых 3 выступает с таким значением, могут быть поняты лишь в том случае, если видеть в них отголоски того времени, когда числовые понятия не были еще развиты дальше 3-х236. Этнограф Карл фон ден Штейнен (Karl von den Steinen) нашел у Bakairi, племени во внутренней Бразилии, способ счисления, который в сущности не идет дальше 2-х. Они считают, правда, до 3-х, но остановились на той ступени, где 2 было высшим числовым понятием, выраженным посредством языка. На этой или близкой к ней ступени стоят они не одни. Есть другие народы, у которых высшее число есть 3 и у которых оно равнозначаще с понятием «много». Есть, затем, народы, которые возвысились до децимальной или вигезимальной системы и все-таки в выражении для 3-х сохраняют памятный знак того времени, когда они не могли считать дальше 2-х. Неизбежен вывод, что и всем народам, даже достигшим высшего развития, доводилось проходить эти низшие ступени духовного развития. Формулы и выражения, в которых абсолютное множество передается числом 3, и религиозные применения числа 3 должны считаться остатком от первобытного времени, когда искусство счета остановилось на 3-х. Двоицы образуют еще более древний слой. «2» и «3» отлились в форму устойчивого, прочного представления. Для уяснения этой прочности нужно принять во внимание, что как у отдельного человека, так и у целого народа раннейшие впечатления обыкновенно суть самые глубокие. Чем раньше и глубже напечатлевается в сознании известное представление, тем более сохраняет оно способность – стать формою воззрения, чрез посредство которой дух воспринимает новое237. Заканчивая свой обширный труд, автор выразил радость, что в конечных результатах своих исследований он вполне сошелся с Г. Дильсом, который типическое значение числа 3 выводил из того, что оно было «первоначальным конечным числом примитивного человечества»238.

Изложенные объяснения видимо находятся в связи с общим взглядом почившего ученого на религиозные вопросы и с некоторыми естественнонаучными предположениями о развитии древнейшего человечества.

Некоторые из основных взглядов, намеченных в предшествующем изложении, встречаем в обширнейших и детальнейших изысканиях мифолога Рошера. Названный ученый, по его собственным словам, еще в своей монографии «Die enneadischen und hebdomadischen Fristen und Wochen»239, попытался подробно показать, что значение и святость числа 7, как и числа 9, в конце концов и по преимуществу основывается на измерении и разделении времени, определяемого 7-ми и 9-ти-дневными фазами луны, которым приписывали могущественнейшее влияние на возрастание и умаление всего, на всю жизнь всех органических существ240. Этот свой взгляд автор попутно раскрывает и в своих последующих работах. В монографии о числах 7 и 9 в культе и мифе греков он предположил в частности, исследовать дальнейшее развитие чисел 7 и 9 до значения священных и знаменательных чисел, чтобы таким путем получилась, в конце концов, история их у греков. Так как это развитие, несомненно начавшееся уже в очень раннее время, ни в какой области человеческой жизни не открывается в своем первоначальном виде с большею ясностью, как в культе и мифе241, то он поставил ближайшею своею задачею – точнее исследовать роль, которую играли изучаемые числа в названной области, полагая, что только в таком случае можно надеяться проследить перенесение их и на другие области жизни. При этом он считает нужным принять во внимание, что уже в том (им раскрытом) значении, которое числа эти имели для определения и разделения времени, т. е. движения луны, заключается существенный религиозный момент, так как луна издавна, даже у примитивнейших народов, считалась за одно из могущественнейших божеств и ее влияние в выдающейся степени считалось священным242. В последовавшей за указанной – новой монографии «Die Hebdomadenlehren der griech. Philosophen und Ärzte», представлявшей прямое продолжение и восполнение названных выше исследований, автор говорит: «Чем полнее и обширнее становилось с течением времени мое собрание свидетельств о значении числа 7 в области всей древней культуры и литературы греков, тем яснее становилось для меня, какую влиятельную роль играло учение о седмицах в философии и медицине греков, народа, больше всех других склонного к теоретическому мышлению, и тем живее чувствовал я желание и потребность собрать по возможности многие, даже все отрывки древнегреческих теорий о гебдомадам, расположить их соответственно историческим точкам зрения и связать пояснительным текстом»243. Почтенному автору казалось привлекательным – «в громадной, почти бесконечной ткани, представляемой греческой философией и наукой, следить за одной нитью, которая проходит чрез всю ткань от начала до конца, обнажать эту нить, до известной степени изолировать и в изолированном виде наблюдать и изучать, причем неожиданно оказывается возможным проникнут своим взглядом в историческую связь явлений и прежде всего в отношение зависимости, в котором находятся отдельные системы и школы. Не безынтересно также на каком-нибудь особенно ясном примере показать, что иная «теория» греческих философов, еще задолго до ее первого научного формулирования древнейшими философскими школами, в сокрытом виде находилась в народной вере древнейших греков, так что заслуга этих школ состоит не столько в оригинальности мышления, сколько в решении – на основании отдельных мыслей народа создать систему учения»244.

В виду связи римской культуры с греческой, и общий ход исследований Рошера и результаты, им полученные, имеют прямой интерес и для изучающего римское мышление. Вот эти результаты в их главных и – по необходимости – лишь общих очертаниях и в той последовательности, в какой излагает их автор.

Древнейшая и вместе важнейшая ступень в истории греческой теории о седмицах представлена греческим культом и мифом. Уже на этой первой ступени мы встречаем седмицы дней, месяцев, годов, и в то же время можем наблюдать, как число священных периодов переносилось и на многие другие определения. В этом отношении, прежде всего многочисленные указания дает миф об Аполлоне с его культом, так как здесь, кроме седмичных сроков, встречаются также очищения в 7 источниках, храмы с 7 ступенями и многое тому подобное. Седмичные сроки более древни и первоначальны, чем распространенные во времена древнейшего эпоса девятичные245, и они с большою вероятностью могут быть возведены к разделению древнейшего 28-дневного лунного месяца на 4 части, точно так же, как девятичные и десятичные могут быть сведены к разделению позднейшего месяца из 27–30 дней на 3 части246. Гебдомады наблюдаются, далее, в древнейшем эпосе247, учении орфиков и тесно связанном с ним учении пифагорейцев248. Так как в культах и мифах Аполлона и Диониса число 7 имело особенное значение, то, при связи пифагорейцев, как и их учителей орфиков, с Дельфами, можно уже наперед предполагать, что древнейшая пифагорейская школа, все сводившаяся к числу и мере, должна была придать числу 7 выдающуюся важность, тем более, что пифагорейцы, как люди консервативно-аристократического и вместе практико-этического направления, охотно придерживались древнейших культов, мифов и народных воззрений. Критическое рассмотрение свидетельств показывает, что указанное предположение возвышается над простой вероятностью до степени почти абсолютной несомненности249.

Главная и первоначальная основа священного числа 7, именно семидневная неделя, как четверть древнего 28-дневного лунного месяца, была, по-видимому, введена уже древними пифагорейцами в область их философско-математических спекуляций. Есть основания думать, что уже древними пифагорейцами все, по взгляду древности, столь важные для развития организмов всякого рода, особенно человека, седмичные периоды дней, месяцев и годов ставились в связь с 7-дневными четвертями луны и из них объяснялись. Сюда же относится древнепифагорейское учение о двух периодах развития зародыша в утробе матери, именно 7-месячном и 9-месячном. По отрывку из «пифагорейца» Гиппона из Метапонта (в Луканни), число 7, вместе с числом 10, имеет прямо господственное значение в развитии человека и до и после рождения. В этом отрывке, приведенном у Цензорина De die natali 7, 2, читаем: a septimo ad decimum mensem nasci posse..., nam septimo partum iam esse maturum eo quod in omnibus numerus septenarius plurimum possit. Здесь особенно важно общее положение: in omnibus etc., так как оно показывает, как далеко пошли философы 5 столетия в своем взгляде на господство числа 7. Подтверждение этого можно видеть в многочисленных, почерпнутых очевидно из древнейшей научной литературы, местах у разных авторов, в том числе и у Плиния, где трактуется о значении числа 7 в области зоологии, биологии и сельского хозяйства250.

Высокий интерес имеет учение о седмицах в псевдо – гиппократовой книге медицинско-философского содержания περὶ ἑβδομάδων, относящейся ко времени Пифагора или быть может даже до Пифагора. По этому сочинению, мир так устроен, что все должно выразить своим видом и определениями число 7. Так как это число господствует над миром, как целым, то и каждая отдельная часть его обнаруживает в своей форме и расположении влияние того же числа. Семь небесных светил имеют целью условливать следование времен года одного за другим. Времен года сем: время сеяния, зима, время посадок, весна, лето, время плодов, осень. Есть семь направлений ветра. Земля с животными и растениями занимает седьмое место между всеми вещами мирового целого. Земля распадается на семь частей: она имеет а) Пелопоннес в качестве головы, место жительства людей, возвышенно мыслящих, б) Истм, в соответствие спинному мозгу (шее?), и т. д. Число 7 господствует над болезнями и над всем, что в теле поражается разрушением. В человеческой жизни есть семь времен, которые мы называем возрастами. Всякий человек имеет семь частей тела. Голова действует семью способами для поддержания человеческой жизни. Язык имеет семь гласных звуков. И душа (т. е. принцип жизни) делится на семь частей251.

В древней медицине первоначально почти исключительно господствовали седмичные сроки, и только с течением времени, отчасти вследствие введения 30-дневного месяца, распадавшегося на три недели по 10 дней в каждой, отчасти вследствие более точного наблюдения, мало по малу выступили десятичные и другие сроки, ограничившие исключительное господство числа 7. Учение о критических днях, игравшее в античной медицине выдающуюся роль, находится в теснейшей связи с теорией седмиц и (что вероятно в высшей степени), имеет такую же древность, как и она. Вера в критическое значение седьмого дня и вместе с тем вообще число 7 опирается на распространенное и древнее представление о сильном влиянии луны и ее четырех фаз на всю жизнь земли и ее обитателей. Так как луна, по верованию всей древности, не только условливает рост и развитие всех живых существ, но и производит могущественное влияние на их умирание и болезнь, то отсюда не далеко было до мысли – для целей прогностики и терапии обращать внимание при болезнях на фазы прибывающей и убывающей луны и допускать, что эти фазы и с ними седьмые дни имеют величайшее значение для течения болезней252.

Великие древние систематики Платон и Аристотель считали себя обязанными серьезно заняться сочинениями илонийских илозоистов, пифагорейцев, врачей и естествоведов, и из этой литературы брать в свои системы то, что казалось подходящим, а другое оспаривать. Оттого и у Платона и у Аристотеля мы также встречаемся со следами древнего учения о гебдомадах. У Платона относится сюда, между прочим, учение о 7 возможных государственных формах (βασιλιϰή, τυραννίς ἀριστοϰρατία, ολιγαρχία, δημοϰρατία, ὀχλοϰρατία и ὀρϑή) и учение о 7 принципах, на которых основывается отношение правителей к управляемым. Гораздо более многочисленные остатки древнего учения о гебдомадах встречаем у Аристотеля, особенно в сочинениях естественнонаучного содержания; притом эти отрывки из древней литературы многократно сопровождает он выражением своего согласия с ними. Аристотель отвергал всеобщее и безусловное господство числа 7, но в то же время, на основании наблюдений, сделанных или им самим, или взятых из казавшихся ему достойными веры источников, во многих отдельных случаях допускал, по крайней мере, частичное или ограниченное влияние этого числа. И последователи философа перипатетики часто придерживались учения о гебдомадахъ253.

При эклектическом отношении стоиков к раннейшим философским школам легко понятно, что они также вносили в свою философию издавна популярное в Элладе учение о числе 7 и старались применить его к практике жизни. Одному из самых выдающихся стоиков обязаны мы и наиболее значительным рассуждением о числе 7, и связным изложением прежних гебдомадических теорий. Здесь имеется в виду комментарий Посидония к Платонову Тимею, в котором идет речь о семи планетных сферах и семичастной душе мира. Может возникнут вопрос: верил ли сам Посидоний в значение числа 7, или взятые им из прежней философской литературы наблюдения приведены им только из исторического интереса. Для большей части собранных Посидонием из древнейшей литературы примеров нужно, кажется, принять первую альтернативу254.

Наконец, в истории мнений о гебдомадах представляют важность суждения астрологов по этому предмету. Астрологическое учение о гебдомадах в позднейшее время не несущественно влияло не только на философские школы, но и на воззрения всей древности, людей образованных и необразованных. Уже Филон в De mundi opificio, 43, замечает: τιμᾶται δὲ [ἡ ἑβδομάς] ϰαὶ παρὰ τοῖς δοϰιμωτάτοις τῶν ἑλλήνων ϰαὶ βαρβάρων, όὶ τὴν μαϑηματιϰὴν ’επιστήμην διαπονοῦσιν. При этом он очевидно имеет в виду, с одной стороны, пифагорейцев, с другой – знаменитых своими работами в области математики и астрономии вавилонян и халдеев. Действительно, мысль Филона блестяще подтвердилась новейшими открытиями и исследованиями в области ассириологии. Найдены, в отрывках, многочисленные памятники литературы и искусства этого стародавнего культурного народа Месопотамии, из которых можно заключать о настоящем культе числа 7. Спрашивается: в каком отношении и с какого времени находилась астрология вавилонян к учению греков о гебдомадах?

Большинство ученых новейшего времени, занимавшихся вопросом о происхождении священного числа 7, (в том числе все семитисты и ассириологи), доселе склонно было – святость числа 7, семидневную неделю и т. д. выводит и у народов запада из седмеричного числа планет, следовательно – из вавилонской астрологии. Этот взгляд теперь едва ли можно поддерживать, после того, как указано, что учение греков о гебдомадах было уже вполне развито в то время, когда греки еще и не подозревали седмеричного числа планет. В пифагорейском учении о седмеричном числе планет и о тесно связанной с ним гармонии планет должно видеть первые ясные следы влияния вавилонской астрологии на греческую теорию гебдомад. При обозрении частностей астрологического учения о гебдомадах должно констатировать, что оба корня (die beiden Wurzeln), из которых выросло учение о гебдомадах в древнейшей вавилонской школе астрологов, именно соответствующие фазам луны семидневной недели и седмеричное число планет, имели такую силу, что все гебдомады, о которых говорит астрологическая литература греков, с легкостью могут быть произведены от одного из двух названных корней, или от обоих вместе. Второй корень древневавилонского учения о гебдомадах, именно седмеричное число планет, дал многочисленные отпрыски. При обозрении их следует иметь в виду, что астрологи ведут свои предсказания таким образом, что для истолкования будущего придаются каждой из семи планет – со включением солнца и луны – особенные свойства, которые планета сообщает; под властью или влиянием планет мыслятся находящимися определенные металлы, камни, люди, звери, растения и проч. При этом исходили из того воззрения, что из совместного действия различных планет, в зависимости от их положения в круге 12 знаков зодиака, можно вывести, по определенным правилам, заключения о том, как сложится судьба255.

Изложенные соображения также могут объяснить несомненно многое в истории знаменательных чисел256.

VI Глава

В процессе развития человеческого ума есть много ступеней, чрез которые проходит мысль человека. Восхождение с низшей ступени на высшую условливается выработкою и постепенным развитием приемов мышления, параллельно с расширением круга наблюдаемых и мыслимых предметов. Между этими приемами мыслительной деятельности человека, уже с его раннего возраста, приобретает более и более заметную силу, вместе с анализом, являющимся сначала, конечно, в примитивной, очень простой и несложной форме, такой же, сначала элементарный, синтез; одним же из средств синтетической деятельности ума служит суждение по аналогии. Человек наблюдает и рассматривает явления, но он же, так или иначе, и связывает их, если они в каком-либо отношении сходны, и, делает посильные обобщения и выводы.

Таким же путем мог идти и ум коллективного человечества, остановившийся на некоторых числах и начавший вдумываться в значение их частой повторяемости. Можно думать, что признание знаменательности некоторых чисел есть, в большинстве случаев, именно одно из обобщений, человеческого ума. Одинаково со многими другими обобщенными оно есть результат наблюдений, произведенных до известной степени вдумчивою, но иногда еще поверхностно работавшею и младенчески-наивною человеческою мыслию, над явлениями в природе и в окружающей жизни. И в природе и в жизни несомненно весьма многое почти невольно приводило человека, особенно в начальный период его развитая, к предположению, иногда же к решительному заключению, что то или другое число имеет какое-то особенное значение, что с ним связан некоторый таинственный смысл. Рассматриваемые с этой точки зрения, некоторые из приведенных соображений западных исследователей могут быть признаны, кажется, без колебания, за весьма вероятные.

Может быть условно принято и намеченное положение об эволюции в применении к поставленному вопросу. Еще в древнем мире подмеченное, в новое же время обстоятельно разъясненное и введенное в закон, явление изменения и развития может быть усматриваемо и в той группе фактов духовной жизни человечества которая подлежит нашему рассмотрению. Сначала было сознано человеком число «1», самое простое, элементарное число. На христианский взгляд, это число прежде всех других могло прийти первому сотворённому человеку на мысль уже потому, что он из тварей был единственное разумное существо на земле, и что существовал также Единый Всевышний Бог, создавший все. Потом явилось в сознании первозданного число «2». Всякий, кто верит Библии, может признать и это появление естественным не только потому, что человек, кроме себя, знал своего Творца, Которого противополагал себе, как бытию тварному, но и потому, что, с созданием Евы, людей стало двое. Мысль первозданного, как и его жены, естественно могла отметить это явление. К тому же на глазах первых людей были и другие двоицы, которые резко бросались в глаза: были день и ночь, утро и вечер, свет и мрак; тепло и холод и т. д. Несколько аналогичный; соответственно изменившимся потом условиям жизни, процесс мысли мог переживать ум людей и в последующее время. Закрепить в памяти людей позднейшего времени представление об этом числе могли и некоторые из прочих явлений дуализма, о которых говорят исследователи вопроса. Затем выдвинулось число 3, а позже и дальнейшие числа, отчасти может быть под действием тех причин, которые указывают названные раньше авторы. При этом, по отношению к первобытному человеку, едва ли что-нибудь может препятствовать нам допустить, как возможную и в некоторой мере вероятную, и мысль о счете этого человека (может быть по пальцам) до очень небольших сначала чисел. Немногие основные числа могли быть у него в, течении некоторого, хотя и весьма краткого, времени единственными. Бог дал первым людям, вместе с «дыханием жизни», только душу, как начало разумной жизни, только способность мыслить, способность к знанию и к его расширению и углублению, знание же в раскрытом виде, (кроме тех основных представлений, которые могли быть сообщены в первобытном Откровении), не дал257. С развитием и углублением мыслительной силы первых людей постепенно (хотя и необычайно быстро, вследствие совершенно исключительных условий, при которых явилась и жила на земле первая чета) расширялись и числовые представления. То же было и с потомками первых людей; нечто подобное повторяется и доныне с каждым человеком, при его естественном развитии.

Однако, указанные объяснения знаменательности чисел, по крайней мере, некоторых, едва ли могут быть признаны достаточно, сполна уясняющими предмет особенно для христианского сознания. Христианин, нисколько не отрицая действительной силы многих из тех соображений, которые указывались в древнее время и указываются ныне в объяснение знаменательности чисел, мог бы, кажется, для более полного уяснения силы тяготения человеческой мысли к некоторым числам, добавить еще два предположения.

Что у человека есть вообще прирожденные духовные склонности и стремления, этого не станет отвергать никто, за исключением чистых материалистов, т. е. людей с материалистическими предубеждениями или – что то же – предрассудками. Кто научным путем пришел к убеждению, что без признания Бога нельзя понять бытия и жизни мира, а без признания самостоятельного духовного начала, в человеке нельзя объяснить всех явлений в человеческой жизни, и отчасти именно поэтому верует в Откровение, тот может пойти дальше. Он может допустить, что человеку, при самом его появлении в мире (сначала в лице Адама), вместе с духом даны и некоторые, хотя бы неясные, тяготения к сверхчувственному миру258. Если человек на все свои дела налагает печать собственной индивидуальности, то, восходя от создания к Создавшему, мы вправе заключить, что и Творец человека положил на нем печать Своего Божественного Существа в виде стремления к Триединому. Даже Узенер, свободно судивший о религиозных предметах и сущность религиозного процесса видевший, кажется, исключительно в эволюции, Откровение же видимо отвергавший259, признавал, что широко распространенное стремление у людей («у большей части, может быть у всех народов древности») представлять божество в виде триады действовало с силою закона природы260. Нo что такое, в сущности и на христианский взгляд, этот закон природы, как не веление Божие, и что такое это могущественное стремление людей; как не тяготение к Отцу Небесному, изначала вложенное Творцом в духовную природу человека? За сим, если человеческий дух есть дыхание Божие (Быт; 2.7) и в этом смысле свое истинное отечество имеет на небе, то почему не мог он сохранить, хотя бы (вследствие условий исторической жизни человечества на земле) смутно и даже в искаженном виде, и некоторых представлений, получивших характер как бы предчувствий о сверхчувственном тварном мире? Кто верит Библии и без необходимости не оставляет добрых традиций старой экзегезы, тот примет во внимание и предание, хранившее, хотя и не в чистом виде, первоначально более ясную для людей истину261. Это предание являлось часто осложненным и видоизмененным вследствие присоединявшихся к нему человеческих измышлений; но существенное в нем, его зерно, сохранилось даже и под оболочкой человеческих наслоений. Образуя, например, неделю из 7 дней, древние люди, помимо других предполагаемых соображений, могли руководиться и преданием о 7 днях или периодах творения мира.

Приведенными соображениями принцип эволюции, бесспорно действующей в жизни человечества, не устраняется, а только ограничивается, и притом, на христианский взгляд, по достаточным основаниям. Этот принцип, вместе с изначальным преданием, обнаруживал свою силу, в частности, и у римлян, даже в историческое время их существования. И у них можно, кажется, видеть следы прогресса в развитии чисел, и именно от единицы. Сатурналии, например, были сначала однодневные, и только позже выросли семидневную праздничную неделю262. Единица и понятие единства могли иметь в глазах древних римлян значение особое. К этому располагали их уже проблески религиозной идеи монотеизма, наблюдаемые и у них263. При этой точке зрения обращает внимание и идея единства в соединении с идеею триадности, в некоторых изображениях. По Узенеру, мысль о единстве в трех фигурах трехвидной Гекаты должна была повести и к композиции изображения по идее единства, причем в фигуре посредством трех голов выражалась идея триады, единичность же фигуры выражала идею единства264. Самая триадность представляется позднейшим явлением. По мнению даже Узенера, можно признать, что к единому первоначально божеству были присоединены две по бокам расположенные фигуры, чтобы образовать таким образом триаду265.

Приняв в указанных соображениях относительно происхождения знаменательных чисел то, что может быть признано твердо обоснованным и вместе не противоречащим основоположениям христианства, мы, кажется, лучше можем понять и историю знаменательных чисел у христиан.

VII Глава

Некоторые числа, бывшие знаменательными и даже священными в глазах древнего дохристианского мира, были таковыми же и в представлении христиан. Одни из этих чисел и у христиан и у язычников служили для выражения (поскольку это возможно для чисел) одной, и той же, в сущности, истины, христианам известной из Откровения в возможной для человека ясности и точности, сознанию же язычников предносившейся в смутном и даже извращенном виде. Если остановимся на числе 3 в представлениях о Пресвятой Троице; у христиан и о триаде божеств у язычников, то здесь пред нами будет, с числовой стороны, некоторое неоспоримое совпадение христианского учения с языческими верованиями, которые, по указанным выше причинам, могли также отображать, хотя и в тусклых очертаниях, долю или зерно истины266. Некоторые из чисел соединены у христиан с совершенно другим, чем у язычников, содержанием, и однако могли быть прямо взяты у язычников. Приняв эти числа и вложив в них свое содержание, христиане могли противопоставить их языческим числам, имевшим свой конкретный смысл. Тот же в сущности, образ действий обнаруживается в факте сохранения христианами, в качестве праздничных, некоторых дней, считавшихся праздничными у язычников, но, конечно, с изменением значения и цели празднования таких дней христианами267. Аналогичные же отчасти явления представляют литературные факты в роде составления центонов из Виргилиевых стихов для· изложения Евангельского повествования или в род эпических поэм на христианские темы268. Все это – виды борьбы христиан с языческими идеями.

При обозрении знаменательных чисел у христиан необходимо, разумеется, прежде всего, иметь в виду то значение чисел, которое усвоялось им как Церковью, так и видными ее представителями, и которое таким образом получило авторитетность. Но затем, во второй линии, могут быт принимаемы в соображение, как не лишенные интереса с исторической точки зрения, и относящиеся сюда взгляды народной массы, хотя бы и граничившие иногда с суеверием и даже (если говорить строго) с кощунством. Отобраз идеи, тем более искаженный, не выражает идеи в ее чистом виде; но даже в извращенном отображении идеи можно видеть ее проблески.

Число 3 в христианских представлениях, прежде всего, соединяется с Именем Божественной·Троицы. Если читать 1 посл. Иоанн. 5, 7–8 в русском переводе по синодальному изданию 1893 года· («Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Св. Дух; и Сии Три суть Едино. И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном»), то естественно может явиться предположение, что на высокую знаменательность числа 3 обращал некоторое внимание еще апостол Иоанн Богослов. Это предположение нужно, однако (по крайней мере, до времени), устранить, потому что подлинность слов о Небесных Свидетелях возбуждает большие сомнения, отразившиеся и в синодальном издании и Нового Завета на четырех языках269. Остановимся на фактах бесспорных. Во славу Св. Троицы Церковь ввела и весьма часто возглашает молитву, называемую «Трисвятое», троит выражение «Аллилуйя», установила троекратное пение и чтение «Господи, помилуй»270 и подобное. Св. Троица часто представляется и в изображениях: в виде Старца, Ветхого денми, Сына Человеческого и Голубя над Ними, а также в виде Иисуса Христа в воде, Голубя над Ним и Бога Отца в высоте, – изображение, повод к которому дали события при крещении Господа в Иордане271. Существовали и существуют символы, указывающие на Св. Троицу, например – в виде треугольника с Неусыпающим Оком Божества272. Желание представить в изображении, вместе с Троичностью Божественных Ипостасей, и единство их существа повело к дальнейшему. В одной из боковых долин по верховьям реки Аниена (Anio), в диоцезе Ананьи (Anagni), стоит небольшая уединенная церковь, посвященная Св. Троице. Древняя чудотворная икона в этой церкви (исполненная, как думают, по византийскому образцу в начальное время итальянской живописи), представляет Св. Троицу в виде трех, нарисованных рядом, фигур, похожих одна на другую до совершенного тождества; все оне представляют воспроизведение изображения Спасителя273. Изображения Св. Троицы в виде трех лиц на одной голове были известны и в России (с XVIII, как думают, века), сперва в гравюрах, а потом и в иконах. На подобном изображении, имеющемся в музее спб. духовной академии, представлена голова с тремя лицами, четырьмя глазами, тремя устами и проч. В этом изображении наблюдаются некоторые черты иконографического типа Спасителя274.

Спаситель наш восстал из мертвых в 3-й день. Тридневное воскресение Христово, прообразованное событием в жизни ветхозаветного пророка Ионы и прикровенно предсказанное самим Господом, сообщило числу 3, в представлении христиан, новую знаменательную черту, а его значимости – новую силу. Отсюда –троекратное обхождение и окаждение престола пред началом утрени в Светлый День, троекратное знаменание затворенных церковных врат кадилом крестообразно, троекратное пение «Христос воскресе», троекратное возглашение священником приветствия предстоящим «Христос воскресе» – после отпуста в конце пасхальной утрени. Сошествие Св. Духа на апостолов в день Пятидесятницы совершилось в 3-й час дня (Деян. 2, 15). Отсюда – те сближения, которые сделал Иоанн Дамаскин в нижеследующем песнопении: «В третий час, но в один нынешний день Господень, (Бог) даровал благодать, чтобы внушить – почитать три Лица в единстве существа: благословен Ты, Сын, Отец и Дух»275.

Священное число 3 наблюдается нередко в чинопоследованиях христианских. В одном чине освящения воды, который указывается Узенером, читаем следующую молитву, произносимую священнослужителем276:

ut hanc aquam benedicere digneris te rogamus, audi nos.

ut hanc aquam benedicere et sanctificare digneris, te rogamus, audi nos.

ut hanc aquam benedicere, sanctificare et consecrare digneris, te rogamus, audi nos.

Трижды повторяется моление, говорит немецкий исследователь, и с каждым разом оно усиливается, причем глагольные выражения нарастают. При каждом из инфинитивов делается крестное знамение; следовательно, в третий раз полагаются три крестных знамения.

В другой сходной молитве, приводимой тем же автором, выражено: ...te domine treraentes et supplices deprecamur ac petimus: ut hanc creaturam salis et aquae dignanter aspicias: benignus illustres: pietatis tuae rore sanctifices; ut ubicunque fuerit aspersa, per invocationem sancti tui nominis omnis infestatio immundi spiritus abigatur, terrorque venenosi serpentis procul pellatur, et praesentia Sancti Spiritus nobis misericordiam tuam poscentibus ubique adesse dignetur. И здесь число 3 применяется не раз – при молениях и при указании цели. В православном чине освящения воды в день Богоявления встречаем нечто подобное. Священник трижды произносит молитву, состоящую из трех членов: «Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя, и ниединоже слово довольно будет к пению чудес Твоих». Трижды же возглашает он: «Ты убо, Человеколюбче Царю, прииди и ныне наитием Святаго Твоего Духа, и освяти воду сию». Слова: «Сам и ныне, Владыко, освяти воду сию Духом Твоим Святым» опять произносятся трижды277. По замечанию Августина, ternarius numerus in multis sacramentis maxime excellit278.

Выделять это число из ряда прочих располагали христиан и слова ап. Павла о том «человеке во Христе», который «восхищен был до третьего неба»279.

Примечателен древнехристианский взгляд на триадность в вещественном мире, как на некоторый отобраз Божественной Троицы. Мировые триады: небо, земля и моря, солнце, луна и звезды ставились в соотношение с Пресвятой Троицей280.

Имели значение в глазах древних христиан и числа кратные или производные от 3-х. Августин в De civitate Dei XVIII, 23 сообщает известие о написанных акростихами 27 стихах, так наз., Эрифрейской Сибиллы, из начальных букв которых образуются слова: Ἰησοῦς Χρειστòς (=Χριστòς)θεοῦ ὑιòς σωτήρ) (Orac. Sib. 8, 217 слл.), и сам принимает эти 27 стихов, как З3, qui numerus quadratum ternarium solidum reddit.

К признанию за числом 3, а также и за производными от него, особого значения могло располагать частое и уже по одному этому бросавшееся в глаза употребление их в ветхозаветных священных книгах. Здесь эти числа употреблялись иногда с более или менее явственно выраженным особым смыслом; иногда самое соотношение между несколькими приводимыми числами обращало на себя внимание некоторым единством идеи; даже употребление именно таких, а не других чисел, в качестве круглых цифр, могло иногда казаться характерным281.

Знаменательность числа 7 также была предуказана христианам уже его особым значением в бытии мира и в жизни избранного народа, как она представлена в священных для христиан книгах Ветхого Завета. Творение мира совершено было к седьмому дню, почему Творец «благословил» и «освятил» этот день, чем уже дан был период недели в 7 дней; отсюда празднование субботы282. Соответственно этому 7 лет образовали у евреев субботний год, как 7 субботних годов составили юбилейный год, который был завершением семи субботних годов и праздновался в каждый 50-й год. Многие праздники, как, например, праздники Пасхи и Кущей, продолжались 7 дней. Жертвы часто приносились в количестве 7; разные священные и вообще особо важные действия совершались по 7 раз; священники являлись при некоторых случаях в числе 7, и т. д.283. То же число выдвигается и в Моисеевом законодательстве по экономическим делам евреев284. Число 7 в одном иногда библейском стихе повторяется по нескольку раз, притом в разных сочетаниях285. Частым употреблением в библейских книгах число 7 запечатлевалось в сознании и памяти христиан, как число знаменательное.

В священных книгах Нового Завета число 7 также несколько выделяется из ряда других чисел. Апостол Петр спросил Господа: «сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?» (Mф. 18, 21). «Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи, но до седмижды семидесяти раз» (ст. 22). «И если семь раз в день согрешит против тебя, и семь раз в день обратится и скажет: каюсь; прости ему» (Лук. 17, 4). В Апокалипсисе Тайновидца Иоанна Богослова упоминаются 7 церквей в Асии и 7 духов пред престолом Божиим (1, 4), 7 светильников около Господа (1, 12–13), знаменовавших 7 церквей (1, 20), 7 звезд в деснице Господней, т. е. 7 Ангелов 7 церквей (1, 20), книга, запечатанная 7 печатями (5, 1), 7 рогов и 7 очей Агнца (5, 6), 7 труб у 7 Ангелов (8, 2), 7 громов (10, 3) и т. д.286.

У христианских латинских писателей число 7 встречается весьма часто, и именно с особым значением, ему усвояемым. У Тертуллиана упоминаются 7 смертных грехов287, которые, по-видимому, противополагаются 7 христианским добродетелям. Лактанций считал число 7 «законным и полным», и такое свое мнение доказывал288. Амвросий говорил о том, что седмеричное число есть число полное289. Августин признавал это, число совершенным290. Иероним упоминал aeternam requiem, quae in septenario numero demonstratur291. Тот же писатель, имея в виду Платонов Тимей и Цицеронов перевод Тимея, писал: sicut septenarius numerus habet sacramentum suum, sic sanctificatus atque perfectus et, ut ita dicam, verus est numerus, qui unione retinetur et unius Dei maiestate concluditur... Prima ergo beatitudo est esse in primo numero (scil. septenario), qui unus et verus est; secunda in secundo, id est in decade; tertia in tertio, id est in hecatontade; quartus numerus de decem constat hecatontadibus292. У Григория Великого читаем: Quid in septenario numero nisi summa perfectionis accipitur?293. В «Правилах» Бенедикта выражено: septenarius sacratus numerus294. Современник Августина африканец Тихоний называет свои septem regulae, служащие для уяснения Писания, прямо «mysticae»295. У собирателя древних указаний по многим отраслям знания Исидора севильского, в его известных Origines или Etymologiarum libri, изложено: ...numerum septenarium, quo universitatis significatio saepe figuratur, qui etiam ipsi ecclesiae tribuitur propter instar universitatis, unde et Iohannes apostolus in Apocalypsi ad VII scribit ecclesias296. Альдгельм особо выдвинул число 7, коснувшись (в Epistola ad Acircium sive liber de septenario etc.) ero употребления и значения297. Отражение взгляда западной Церкви на число 7, как число священное и вместе выражающее полноту, можно усматривать в признании ею, одинаково с православным Востоком, седмеричного числа таинств298. Следы числа 7 наблюдаются и в средневековом христианском мире299.

Число 7 для христианского сознания было числом знаменательным, но знаменательность его не всегда имела доброе значение. По сделанным наблюдениям, можно проследить до средних веков и нового времени существование худого числа 7. Отмечая это, говорят, что возникновению такого значения нечего удивляться. Уже критические дни, на взгляд древних врачей, не всегда хорошо кончаются. И в Ветхом Завете число 7 иногда употреблялось – как говорится – in malam partem. Левит. 26, 18: «Если и при всем том не послушаете Меня, то Я всемеро увеличу наказание за грехи ваши». К этому можно прибавить повествование о 7 бесах, изгнанных Иисусом Христом из Марии Магдалины (Мрк., 16, 9; Лук. 8, 2: срав. Мо. 12, 40). Срав. также 7 смертных грехов300.

У первых христиан число 7 связывалось и с представлением о неделе. Христиане приняли иудейскую неделю, состоявшую из 7 дней. Когда Евангелие вошло в греко-римский мир, то государственный календарь здесь не знал этой недели. Однако, она не была неизвестна на западе. Вследствие влияния диаспора на языческие круги, иудейская неделя, как разъясняет Шюрер, уже вышла за пределы еврейства. Во всех больших торговых центрах у Средиземного моря были иудейские общины, которые своею пропагандою всюду делали приобретения среди «богобоязненных» язычников. Иосиф утверждает, что нет города – ни у эллинов, ни у варваров, ни где бы то ни было, и нет народа, куда не проникло бы празднование субботы. Он при этом имеет в виду, как показывает контекст, празднование субботы не иудейскими кругами. Иосиф преувеличивает, но в его утверждениях все же, несомненно, заключается значительная доля правды. И Тертуллиан говорит о язычниках, которые по иудейски празднуют день, предшествующий дню солнца, следовательно, субботу301. Нечто подобное признает и Сенека302. Празднование субботы и с тем вместе иудейская неделя около этого времени уже в значительной мере вышли из круга иудейского. Усвоение еврейской недели «богобоязненными» язычниками могло содействовать усвоению ее и христианами, потому что некоторые из этих кругов, вероятно, обратились в христианство, и духовная атмосфера, в них господствовавшая, влияла и на древнейшие христианские общины. Но для принятия иудейской недели христианами была более прямая и раньше действовавшая причина, заключавшаяся в исторической связи христианских обычаев с иудейскими. Апостол Павел, например, приучал христианские общины собираться регулярно чрез те же промежутки времени, которые были обычны в еврействе; разница была лишь в том, что богослужебные собрания христиан происходили не в субботу, последний день недели, но в ее первый день, когда Господь воскрес303. Позже западные христиане приняли 7-дневную планетную неделю астрологов, которая со времени империи захватывала все более широкие круги народа, и соединили эту неделю с иудейскою. До конца III века по Р. Хр. христиане пользовались исключительно иудейскою неделею и иудейским способом обозначения ее дней. Теперь встречаются обозначения дней посредством выражений: dies Solis, dies Lunae, dies Martis и т. д., с которыми – заметим мимоходом – отдельные христиане, не смотря на постоянное опровержение астрологической веры представителями христианской церкви (напр. Тертуллианом, Коммодианом304, могли соединять и астрологические суеверия305.

Число 7 сделалось как бы специфически христианским числом, причем в некоторых случаях стало на место языческого числа 9. Были сделаны попытки проследить, когда именно и почему было отстранено число 9, которое еще Ириней принимал за священное. Было указано, в частности, почему западные христиане ввели поминовение умершего, вместо 9-го дня, как было у древних греков и римлян, в 7-й день306. Побуждением могли служить библейские примеры. В Быт. 50, 10 читаем: «и сделал (Иосиф) плач по отце своем семь дней». В книг сына Сирахова 22, 11 сказано: «плач об умершем – семь дней». На это соображение указывали и Августин, который в толковании на Быт. 50, 10, писал: fecit luctum patri suo septem dies. Nescio utrum inveniatur alicui sanctorum in Scripturis celebratum esse luctum novem dies, quod apud Latinos Novemdial appellant. Unde mihi videntur ab hac consuetudine prohibendi, si qui christianorum istum in mortuis suis numerum servant, qui magis est in gentilium consuetudine. Septimus vero dies auctoritatem in Scripturis habet, unde alio loco scriptum est: Luctus mortui septem dierum (Ecclis. 23, 13). Septenarius autem numerus propter sabbati sacramentum praecipue quietis indicium est, unde merito mortuis tamquam requiescentibus exhibetur. Quem tamen numerum in luctu Iacob decuplaverunt Aegyptii, qni eum septuaginta diebus luxerunt. Было высказано и другое мнение. По нему, к перемене языческого обычая повело не то, что обратили внимание на отдельные места Библии. Эта перемена была вызвана, прежде всего, влиянием христианской недели. Не скажет ли безутешная вдова: «сегодня неделя, как он умер»? Более существенная причина заключалась в борьбе иудейско-христианского числа 7 с языческим 9307. Около 200 года представители христианства еще не высказались против числа 9, так как Ириней в слове Amen нашел число 99 (α = 1, μ – 40, η = 8, ν = 50), т. е. число священное, напоминающее священное событие явления Господа Аврааму, когда последнему было 99 лет от роду (Быт. 17, 1; срав. 17, 24); а число 99 составлено из 9308. Но около времени Константина Великого обнаружился антагонизм христиан против 9, которое весьма часто встречалось в языческой религии и мифах. Это обнаружилось уже в словах Иеронима: noni mensis numerus numquam in bonam partem legitur309, и еще: nonum mensem non in bonum accipi310. Если же были объявлены под опалой 9 месяцев, то этим затрагивалось число 9 вообще311. Одною из замен этого числа и явилось христианское 7312.

Будет, кажется, правильнее соединить вместе оба эти объяснения, которые не исключают, а дополняют одно другое, и полагать, что христиане могли принять, вместо 9, число 7 и под влиянием Библии и из желания – в этом пункте – разойтись с язычниками. Право соединить вместе оба мотива дают приведенные выше слова Августина. Следуя второму мотиву, христиане оказывались не вполне верными самим себе: в других случаях они брали нечто и у язычников, влагая лишь во взятое христианский смысл и внося новое содержание. Но полной последовательности в человеческих действиях никогда не бывает.

Другое число, заменившее у христиан языческое 9, есть число 10. Поставив на место 9-ти число 10, христиане округляли эннеаду до декады, т. е. шли по пути, по которому раньше их шли и язычники. Иероним, высказавшийся против числа 9, выразил священное значение системы декад, как читаем у Вёльфлина, в определенной формуле. В своем комментарии на Амос. 5, 3 («urbs, de qua egrediebantur mille, relinquentur in ea centum, et de qua egrediebantur centum, relinquentur in ea decem in domo Israel») он пишет: secunda beatitudo est in decade, tertia in hecatontade; quartus numerus, qui millenario continetur, de decem constat hecatontadibus. Подобным же образом объясняет он место из книги пророка Захарии 5, 2 («longitudo voluminis viginti cubitorum, latitudo eius decem cubitorum»): in vicesimo, qui ex duabus decadibus efficitur, austera et tristia nuntiantur; in decimo, id est una decade, meliora et prospera. Григорий Великий пишет: denarius numerus perfectus est, quia lex in decem praeceptis concluditur; solet in centenario numero plenitudo perfectionis intelligi; per ter ductum centenarium perfecta cognitio Trinitatis designatur. Прилагается здесь к числу 10 (в его простой и – затем – сложной форме) то же самое определение, которое язычники прилагали к числу 9313. Это, по мнению Вёльфлина, доказывает ясно, что именно декада стала на место эннеады 314. И африканец Тихоний придавал числу 10 значение «совершенства» (perfectio)315. Павел Диакон писал: in novenario numero imperfecti manebunt; unum enim si addatur ad novem, quaedam effigies universitatis impletur.

Из приведенных выше слов Григория Великого видно особое значение, усвоенное числу 100, которое представляло усиление знаменательного числа 10 и уже, поэтому должно было получить знаменательность. По той же отчасти причине придавался особый смысл и числу 1000 (срав. мнения о 1000-летнем царстве Христовом).

Число 12, которое уже в виду 12 колен избранного народа не могло быть безразлично для первых христиан, особенно из иудеев, было освящено числом избранных Господом 12 апостолов. Тихоний усвояет этому numerus duodenarius значение полноты или совершенства одинаково с числами 7 и 10316.

Как видим, одни из чисел, бывших знаменательными и священными для дохристианского мира, остались таковыми же и для христиан, хотя христианская символика чисел, в конкретном ее выражении, получила иной вид и характер. Форма осталась; содержание явилось другое. Осталась же старая форма отчасти под действием прежних, живших в народном сознании, традиций. Христианство вошло в мир, который жил уже долгою жизнью и в котором сложились устойчивые предания. В уничтожении этих преданий полностью не было надобности, потому что в них виделись и проблески истины. Другие числа, знаменательные в глазах древних, казались христианскому сознанию сначала безразличными; но потом взгляд многих христиан изменился.

И в постановке и в решении относящихся сюда вопросов наблюдается у древних христиан значительная энергия мысли, отчасти напоминающая ту, которая обнаружилась в суждениях писателей о христианской символике вообще. Этот интерес к предмету, далеко притом не первой важности, есть одно из проявлений бившей ключем жизни древней Церкви.

Суждения представителей христианского мышления о числах, особенно выраженные людьми строго церковного направления и иногда одобренные большими церковными обществами, имеют высокий церковно-исторический интерес. Важны они и в общей истории идей, занимавших мысль культурного человечества.

* * *

1

Из латинской литературы, кроме частичных указаний латинских авторов, о которых речь будет дальше, здесь может быть упомянут Ausonii Griphus ternarii numeri (poetae lat. minores, cur Wernsdorf, VI, 2, 581–598).

2

S. Eüttich, Ueber bedeutungsvolle Zahlen, eine kulturgeschichtliche Betrachtung. (Domgymnasium zu Naumburg a. S. Jahresbericht Ostern 1891). 1891. S. 1–47.

3

Th. Neidhardt. Ueber Zahlensymbolik der Griechen und Römer. I Theil. Die Drei–und Neunzahl. Progr. des K. Progymnasiums in Fürth. 1895. Seit. 1–40.

4

Ed. Wölfflin, Zur Zahlensymbolik (Mit Probeartikel Septem und Novem), в Archiv für lateinische Lexikographie und Grammatik, IX Band, 1896, S. 333–354.

Его же, Das Duodecimalsystem mit Probeartikeln Duodecim und Sexaginta, в Archiv, IX Bd., 1896, S. 527–545.

5

N. Usener, Dreiheit, в Rheinisches Museum für Philologie, Neue Folge, 58 Bd., 1903. S. 1–47, 161–208, 321–362.

6

W. H. Roscher, Die Sieben–und Neunzahl im Kultus und Mythus der Griechen, nebst einem Anhang Nachträge zu den „Enneadischen und Hebdomadiscnen Fristen und Wochen“ enthaltend, в Abhandlungen der philol.-histor. Klasse der Sächsischen Gesellschaft der Wissenschaften, Bd. XXIV, № 1, 1904, S. 1–126.

Его же, Hebdomadenlehren der griech. Philosophen und Aerzte. Ein Beitrag zur Geschichte der griech. Philosophie und Medizin, в № VI des XXIV Bandes der Abhandl. d. philol.-hist. Klasse der Sächs. Ges. d. W., 1906, S. 1–240.

7

E. Schürer, Die Siebentägige Woche im Gebrauche der christlichen Kirche der ersten Jahrhunderte, в Zeitschrift für die Neutestamentliche Wissenschaft und die Kunde des Urchristentums ,hrsg. Von E. Preuschen. Sechster Jahrgang, 1905. S. 1–66.

8

Zöсkler, Siebenzahl, heilige, в Realencyklopädie für protest. Theologie und Kirche von Herzog-Hauck, 18-er Band, 1906, S. 310–317.

9

Jоh. Hehn, Siebenzahl und Sabbat bei den Babylonierrn und im Alten Testament (Leipziger Semitische Studien II 5, herausgeg. von A. Fi¬scher und H. Zimmern), 1907, S. 1–132.

10

Здесь, в числе других, разумеются: Н. Diels, Sibyllinische Blätter, 1890; R. Heim, Incantamenta magica graeca latina (Commentatio ех supplemento undevicesimo Annalium philologicorum seorsum expressa), 1892. Подробные указания на прочие издания, бывшие под руками автора настоящей статьи, будут сделаны при ссылках на них.

11

Сведения об этих работах даны отчасти в некоторых из приведенных выше изданий. Для интересующихся предметом и ради возможной полноты библиографии уместно указать здесь хотя некоторые из этих трудов.

Fuсhs, Abhandlung von den Wochentägen aus den Geschichten der alten Hebräer, Griechen, Römer. 1773.

J.C.H (are), On the names of the days of the week (The Philological Museum, vol. I, 1832, p. 1–73).

Lersch, Der planetarische Götterkreis (Jahrbücher des Vereins von Alter¬tumsfreunden im Rheinlande, IV, 1844, S. 147; V–VI, S. 299; VIII, 1846, S. 145).

De Witte, Les divinités des sept jours de la semaine (Gazette archeologique, 1877, p. 50. 77; 1879, p. 1–6).

Maass, Die Tagesgötter in Rom und den Provinzen, 1902.

Schrader, Der balylonische Ursprung der siebentägigen Woche (Theol. Studien und Kritiken, 1874, S. 343–353).

Mayer, Ursprung der Sieben Wochentage (Zeitschrift der deutschen mor- genländ. Gesellsch. Bd. 37, 1883).

Jensen, Die Siebentägige Woche in Babylon und Niniveh (Ztschr. für deutsche Wortforschung, 1, 1901, S. 150–160).

Ferdinand v. Andrian, Die Siebenzahl im Geistesleben der Völker в Mitteilungen der Anthropol. Gesellschaft in Wien, Bd. XXXI, 1901, 225–274.

Ed. Meyer, Gesch. d. Altertums, I, 148.

N ö l d e k e в Literarisches Centralblatt, 1902, S. 901.

Schiapparelli, Die Astronomie im Alt. Testam., deutsch von Lüdtke, Giessen, 1904, S. 113 ff.

Daremberg-Saglio, I, 2, s. v. Calendarium; II, 1, 1892, s. v. dies.

Roscher, Lex. d. gr. u. r. M., III, статья «Planeten».

Lоtz, статья «Woche» в Herzogs Real-Enc., 2 Anfl., XVII, 251 ff.

Статья «Sabbath» и «Week» в Encyclopaedia Biblica, vol. IV, 1903.

Grimm, Wörterbuch, s. v. «Sieben».

Статья «Numbers» F. König в Hastings и S e 1 b i n, Dict, of the Bible, III, 562. 565,–также Barton вСhеуnе и Black Encycl. III, 3436.

Zielinski в Süddeutschen Blättern, 1905, и в Archiv 1. Rel.-Wiss., VIII, 1905, S. 321 ff.

Roscher, Die Bedeutung der Siebenzahl im Kultus und Mythus der Grie¬chen, в Philologus, 1901, 260–373.

Roscher, Die Ennead. und Hebdom. Fristen etc. в Abhandl. d. Sächs. Ges. d. W. XXI, 4 (1903).

Samuel, Seven, the sacred Number, its use in Scriptura and its application to the biblical criticism, Lond. 1887.

Piper, Die Himmelsleiter–в Ev. Jahrb., Bd. VII, 1856, S. 67–75.

Dusch, Symbolik der christl. Religion, 1858, II, 536.

Коpp, Palaeographia critica, III, § 225–275.

Кehr, Quaest. mag., p. 15.

Usener, Religionsgeschichtl. Untersuchungen, p. 24.

Kaegi в Philologische Abhandlungen, H. Schweizer-Sidler dargebracht, p. 50 sq. и J usti в Beri. ph. W. 1892, 25, 794.

Dieterich, «Abraxas».

Wessely, Die Zahl neunundneunzig, в Mitteil, aus der Sammlung der Papyrus Erzherzog Rainer, I, p. 113 f.

II. Die1s в Archiv f. Gesch. d. Philosophie X (1897) и в Festschrift f. Gomperz.

И. Шляпкин, Возрасты человеческой жизни (Из литературной истории человеческих понятий). Речь, произнесенная на акте с.-петербургского архео- логическаго института, в дополненном виде. Спб. 1909.

L. Ziehen, Heilige Zahlen, в Bericht über griech. Sacralaltertümer в Jahresbericht über d. Fortschr. d. kl. Altertumswissenschaft, Bd. CXL (1908, III), s. 7Iff.

12

Внимание втора, по роду его занятий, сосредоточивается преимущественно на воззрениях римского народа. Из христианских представлений берутся главным образом те, которые были выражены на западе, в пределах влияния Рима.

13

Предлагаемый очерк не претендует на полноту обзора. Цель его – дать представление о некоторых из существенных сторон в трактуемом предмете и их изучении в ближайшее к нам время, вместе с попыткою посильно осветить кажущиеся неясными стороны в вопросе.

14

Aristoteles Περὶ, 1, 1. Срав. Немецкую передачу подлинного текста Прантлем (Prantl) в его издании 1857 года, и латинскую – в парижском издании1850 года у (Didot), vol. II.

15

Usener, статья Dreiheit в указ. журнале, S. 3 – 4.

16

О них см. там же, S. 4 ff

17

Там же, стр. 31–34.

18

Jordan в своих аргументированных замечаниях к Prellеr Röm. М. I3, 65 совершенно отрицает исконность или первоначаль¬ность римских триад. Wissowa, в Religion und Kultus der Römer, 1902. S. 36, готов склониться к этому же мнению. Aust,48.

19

Usener, 1. с., S. 12 f., 30.

20

В цитованных словах, вопреки мнению Узенера, нельзя, кажется, видеть указания на триаду. Сравн. интерпункцию приведенных слов: «Jovi Libero, Junoni regina; in Aventino» в издании: Acta fratrum Arvalium quae supersunt, restit. et ill. G. Henzen, 1874, pag. CCXXXVI, и Röm. Staatsverwaltung von Mаrquаrd t, III В., 2 Aufl., besorgt von Wissоwa, 1885, S. 582.

21

Сic. De divinatione II, 41, 85.

22

Tac. Annal. II, 49 с комментариями von Nipperdey и Dräger; Röm. Mythologie von Preller-Jordan, II, 37–38; срав. Neidhardt, 8, и Ф. Зелинский, из жизни идей, III, 43.

23

Utque tuum munus numerum, quem debet, haberet, Est ibi Caesarìbus Livia iuncta suis. Intrata est superis quod domus una tribus. О v i d. Ep. ex Ponto II, 8, 3–4. 56. Срав. Virg. Bucol. 8. 75: numero deus impare gaudet и комментарий Servii к этому месту. Aust, Die Religion der Römer (1899), 41.

24

О v. Arsam. III, 347. Срав. Tib и ll. III, 4, 44: casto nam rite poetae; Phoebusque et Bacchus Pieridesque favent.

25

О v. Fast. IV, 827–828.

26

Ov. Met. I, 320–321.

27

Varro у Augustin. De civ. D. VI, 9. О трёх парах божеств при лектистерниях см., напр., Aust. 51.

28

Liv.I, 32; conf. I, 24, а также фразу в I, 32: audi, Juppiter; audite, fines; audiat fas. Впрочем, о чтении первого из приведенных мест сравн. Weissenborn-Müller комментированное издание (1885) и Anhang, S. 266.

29

Срав. Ovid. Tr. II, 53: per mare, per terras, per tertia numina iuro. Выражение tertia numina в данном контексте означает, конечно, небо; однако унотребление здесь именно этого выражения не лишено характерности. Сравн. коммент. Лерса (Loers). Для уяснения типа клятв срав. также Тib. III, 6, 47–48 и подобн. места, напр., V i г g. Аеn. XII, 197 ss.

30

Ноr. Epod. 17, 2; срав. Epist. I, 7, 94, и Epod. 5, 5 ss; Ovid. Met. I, 763; VI, 498–499; Tibull. I, 5, 7.

31

Узенер, стр. 162, напоминает фигуру индийского Тримурти, с тремя головами на одном туловище, и приводит другие подобные примеры, также примеры голов божеств с 3 лицами и т. д. из Галлии и Бельгии.

32

О ней см., кроме сообщений Узенера, также Зиттля (в изд. Ив. Мюллера), Виссовы, Преллера, указания у Rоsсher, Dаrembеrg и Baumeister, давших и снимки с памятников.

33

Три отдельных фигуры Гекаты считались художественным развитием трехголового герма. Принять такое объяснение значило бы, по Узенеру, S. 165–166, перевернуть в обратную сторону тот путь, по которому должно идти мифологическое представление. Хронология памятников не может иметь здесь решающего значения; соображения целесообразности, побуждавшие ставить на дорогах предпочтительно гермы, не приложимы к изображению, назначенному для культа и связанному с первоначальным представлением о божестве. Относительно объяснений трехформенной Гекаты см. Usener, 347. Сравн. статью С. Цыбульского «О гермах» в ж. «Гермес», 1908, №№ XI–XIV.

34

Virg. Aen. .IV, 511 (срав. комм. Форбигера). По аналогии, трехвидность Гекаты была перенесена и на других родственных богинь. Usener, 116.

35

Usеner, S. 176.

36

Corp. Inscr. Lat. IV, 1679; Wilmanus Exempla Inscr. lat. 1975 (II, pag. 63). В Corpus, в примечаниях, издатель между прочим говорит: Dii illi tres nescio an sint Iuppiter, Neptunus, Pluto. По Вильмансу, de love Plutone Neptuno certe non cogitandum.

37

Usener. S. 35.

38

Usener, S. 28–29. Отмеченное немецким исследователем явление представляется исторически важным и пишущему эти строки, но, конечно, не в том смысле, который мог соединять с ним Узенер.

39

Говоря в Bucol. 8, 75 numero deus impare gaudet, Виргилий имел в виду прежде всего число 3, как видно из контекста. Относительно приведенного выражения поэта интересны указания в комментарии Форбигера.

40

Рau1у – Wissоwa, s. v. Ambilustrum: Нетушил, Очерк римских госуд. древностей, I, 183.

41

Virg. Gеоrg. I, 345. Маrquаrdt, Röm. Staatsverwaltung, III В., – Aufl., besorgt von Wissоwa, S. 200 ff. Dissen к Tibulli II, 1.

42

Prop. V(IV), 8, 86, и Rothstein к процитованому месту, а такжк к II, 13,25.

43

Virg. Aen.VI, 229.

44

8Например L i v. XXXI, 12, 9. Если, кроме ter novenae, употребляется и выражение septem et viginti, то это объясняется тем, что придавалось значение особо знаменательное не одному числу 3.

45

Liv. XXII, 10, 7.

46

Оv. Met. XIV. 387; срав. число 3 в действиях Медеи по Metam. VII, 188 ss., в действиях колдуньи no Virg. Bucol. 8, 73–74, и в действиях старухи по Ov. Fast. II, 573.

47

Тibull. I, 2. 53–54. Дальнейшие указания на магическую силу и вообще особое значение числа 3 имеются в Ноrat. Epist. I, 1, 37; Carm. III, 22, 3; Sat. II, 1, 7 (см. комментарий Л. Миллера); Ovid. Met. VII, 153; X, 649; XIV, 58: Fast. IV, 551; VI, 155; VI, 753; Amor. III, 5, 23; Ibis 226; Prop. V. 6, 74 (если не читать с Ротштейном perque); Тib. I. 3, 11 – 12. Плиний в Nat. Hist. XXVIII, 2, 4 пишет: Caesarem dictatorem, post unum ancipitem vehiculi casum, ferunt semper, ut primum consedisset, id quod plerosque nunc facere scimus, carmine ter repetito securitatem itinerum aucupari solitum. О cyeверии срав. 3елинский, Из жизни идей, I, 195.

48

Sittl,Die Gebärden der· Griechen und Römer, 324.

49

Ovid. Fast. II, 651.

50

Virg. Georg. I, 344 и коммент. Форбигера. Относительно числа 3 при жертвах см. еще Оvid. Mot. XI, 247–248, Tibull. IV, 6, 14; Prop. V, 6, 6.

51

Prоp. V, 6, 30. Срав. подобн. отчасти случай в Оv. Met. X, 279.

52

Ovid. Fast. III, 369; Virg. Aen. VII. 141–142.

53

Virg. Aen. II, 174: 0v. Met. X, 452; Trist. 1, 3, 55 и комм., в изд. Roberts (Lond. 1902).

54

Commentator Criquianus к Hor. Epod. 17.47, по Marquardt, Privatleben der Römer, I (1879), 338, Anmerk.

55

Virg. Aen. VI, 549 (Срав. В «Христ. Чт.», 1887 статью: «Мир усопших по изображению П. Виргилия Марона»); Ov. Fast. III, 801.

56

0v. Met. XI, 639.

57

Prop. V, 9, 10.

58

Ον. Tr. IV, 7. 16; срав. Ноr. Carm. II, 14, 7, где поэт называет Гериона ter amplum. Ему же придаются названия tergeminus, tricorpor. trimembris. triplex. См. Virg. Aen. VI, 289; VIII. 202; Lucr. V, 28; Serv к Aen. VII, 662.

59

0 v. Met. III, 34; срав. Stat. Theb. V, 509. Дальнейшее изменение: язык змеи разделяется на три части, по Virg. Georg. III, 439, и Рlin. Ν. H. XI, 37, 65, 171.

60

Ov. Met. VII, 150.

61

Напр., Ноr. Carm. III, 11. 20; срав. комм. Л. Миллера (1900 г.) к Carm. II, 19, 31.

62

Ov. Trist. IV, 7, 16; срав. сочетание с tergeminum virum, который был tribus corporibus a fabula instructus. Cf. Lоers.

63

Срав. о Сцилле у Ausоn. в griphus ternarii numeri. 83. Scylla triplex, commissa tribus: cane virgine pisce (Wernsdorf, VI, 2, pag. 597), и об этрусском изображении Тритона у Usener, 173.

64

Ноr. Carm. III, 28, 13–14.

65

Сравн. о треножник у квиндецемвиров – S еrv. к Aen. III, 332, и Wissоwа, 430.

66

Выражения о молнии Юпитера: fulmen triculcum: trifida flamma; ignis tergeminus. Места у авторов: Varro Sat. Men. fr. 54 Buech. (Помяловский, М. Теренций Варрон и Мен. сатура, стр. 205); Ov. Met. II. 325. 848; Virg. Aen. VIII, 429–430; Stat Silv. I, 1, 91–92; Fest. 352 M., 530Th. de P.

67

Virg., Aen. II, 610 и друг.

68

Clava trinodis по Ov. Fast. I, 575; Heroid IV, 115 о Тезее; см. RichMüller, s. v.

69

Usener, S. 189. О числе 3 в римской религии попутно говорит Aust, 93, 124, 149, 180, 183 и др.

70

Срав. Virg. Аеn. III, 391; VIII, 47; I, 265–О значении чисел 3, 30, 300, 333 в до-римское время.

71

О слове tribus, одного корня с tres, и о сродных словах: tribuo, tribunes и др. см. Walde, Lat. Etym. Wörterbuch, s. v. tribus, словарь Breal-Baily

72

Heтушил, Очерк римск. госуд. древностей, I, 20.

73

Heтушил, II, 435. Это и естественно: колонии, по Gell., XVI, 13, суть quasi effigies parvae simulacraque quaedam (populi Romani).

74

Виллемс. 215.

75

Сic. de rep. II, 9, 16; Liv. X, 6, 6; Lange. Röm. Altertümer, I3, 335.

76

См. список их хотя бы у Виллемса, Рим. госуд. право.

77

Срав. Нетушилъ, II, 318–319.

78

Ноr. Carm. Saec. и предисловия к нему комментаторов.

79

Dion. Hal. Arch. R. VII, 72, 5. До чего доходила у римлян эта склонность к числу 3, показывает тот факт, что в 537 (217) году назначаемая для ludi Romani сумма в 200.000 сестерщй была повышена до ЗЗЗ.ЗЗЗ1 з. Liv. XXII, 10, 7 (срав. Corpus Inscr. Lat. Ill, 6.065). Diels, Sib. Bl., 40 называет это Zahlenspielcrei.

80

Liv. I, 22, 5.

81

Liv. I, 32. Heтушил, III, 764.

82

Gell. XX, 1, 42–43; Lange, R. A. I3, 201.

83

Напр., Liv. III, 10, 1: IX, 30, 10; XXX, 16, в конце; XXXI, 18, в

конце; XXXIV, 52 в нач.; XXXVIII, 14, 12; XLII, 25, 12.

84

Liv. XXIII, 30, 15; XXXIX, 46, 2; XLII, 25, 12.

85

По крайней мере Нейдгардт, S. 19, в сравненных им книгах Ливия, насчитал 20 suppl. per triduum и 18 in unum diem, и только 6 in biduum, 4 in quatriduum, 3 in quinque dies.

86

Ноr. Carm. II, 17. 25–26, и Sittl, Die Gebärden d. Gr. u. R, 58; срав. Prop. IV, 9, 4, также наше тройное «ура» или немецкое «hoch».

87

Ov. Fast. III, 563. Благочестивый Эпей соблюдает этот обычай даже при кепотафии. (Virg. Aen. VI, 506).

88

Срав., напр., Ноr. Саrm. I, 28, 36; Virg. Aen. XI, 188–189.

89

По закону XII таблиц, si pater filium ter venum duit, filius a patre liber esto. Hикольский, Система и текст XII таблиц, стр. 294.

90

Срав. напр., Р1in. Ер. II, 13; X, 2; X, 95. О самом ius см. Виллемс, passim.

91

Ov. Met. VIII, 51. Подобные выражения: terque quaterque bеаtus(в Virg. Aen. I, 94), felices ter et amplius (Η о r. Carm. I, 13, 17), quater beatus (Tibull. I,10. 63), quarter et quotiens numero comprehendere non est felicem (Ov. Ars II, 447–448).

92

Virg.Georg. I, 281–283. Подобн. места: Virg. Aen. II, 792; VI, 700–701; VIII, 230–232; X, 685. 885 s.; Ovid. Fast. II, 823; V, 247; Met. II, 270; XI, 419; Her. 4,7; 14,45 s.; 17, 33–34; Ars I, 552; Am. I. 7, 61–62; III, 6, 69.

93

Hor. Carm. I, 3, 9.

94

Sat. II, 2, 101.

95

Epist. I, 15, 35.

96

Epist. II, 3, 300.

97

Liv.XLII, 12, 10.

98

Liv. II, 12, 15. Друг. примеры: Сatull. 9, 2; 12, 10; 48, 3; Hor. Sat. I, 5, 12; I, 6, 43; II, 3, 116; II, 4, 76; Carm. II, 14, 5; III, 4, 79; Epist. II, 2, 164; Virg. Aen. IV, 510; VII, 275; Georg. I, 15; Tib. I, 4, 69.

99

Liv.XXXIV, 52 и друг. См. Neidhardt, 23–24. Сравн. Цифры у Valerius Antias по выдержкам в Gesch. d. rom. Lit. von Teufell.

100

Sittl, Die Gebärden der Gr. und Römer, 156.

101

Ovid. Fast. IV, 315, и Sittl. 190.

102

Prop. 4, 9, 8.

103

Hor. Carm. II, 10, 9. Другие подобные случаи: Hor. Carm. I, 22, 5;II, 6, 1–4; III, 29, 27 и др.: Epod. 17, 66 ss. ; Prop. II, 1, 66 ss.; Ov. Her. 19, 101 ss.; Ep. ex. Ponto II, 5, 61–62; IV, 10, 5–6.

104

Ovid. Trist. V, 1, 31–32.

105

Другие примеры: Tib. I, 4, 65–66; III, 3, 13–14; Prop. I, 3, ss.; II, 6, 1 ss.; III, 28,3 ss.; Ovid. Am. II, 10, 13–14: Ars I, 271–272; II, 373 ss. ; Remed. 141–142; Her. 15, 197 ss.; 17, 188; Met. I, 505–506; XI, 614; XIII, 324–325; XIII, 335 ss.; Trist. IV, 1, 55–56; V, 6, 37 ss.; ex P. IV, 5, 41–43; Horat. Sat. I, 3, 95; Carm. I, 6, 13–16; I, 12, 5–6; II, 4, 3 ss.; II, 12,21–24; III, 29,17 ss.; Epist. I, 13, 13–15; I, 16, 50 s.; Epist. II, 1, 163, II,2, 59–60.

106

Liv. I, 32, 11 и коммент. Вейссенборна.

107

Quod bonum, faustum felixque sit, напр. Liv. I, 17, 10; I, 28, 7; III, 34, 2; III, 54, 8; VIII, 25,10; X, 8, 12; XXIV, 16, 9; отчасти XXII, 30, 4. Cicero De div. I, 45, 102. Срав. Guhl-Koner, II, 202 (изд.1862).

108

Ovid. Met. I, 351; II, 795; II, 815, 816; III, 609; IV, 472; V, 365; VII, 185; XI, 636; Ep. ex P. IV, 4, 7; Hor. Carni. I, 1, 23–24; II, 3, 13–14; II, 13, 27–28; II, 14, 21–22; III, 29, 12; IV,      5, 13; Epod. 17, 17–18; Epist. I, 1, 46; I, 13, 10;      II, 3, 248; Liv. II, 38, 4;VI, 14, 8: VII, 13, 6; XXIII,       23, 4; XXIX, 27, 2.

109

Например Hor. Sat. I, 4, 90; II, 5, 43; Epist. I, 18, 6; Liv. II, 12, 14; V, 7, 10.

110

Ov. Fast. III, 609; Met. I, 517–518; III, 732–733, XIV, 420–421; H or. Epist. II, 1, 2–3; Liv. II, 31; IV, 5, 5; IV’, 48, 11; V, 25, 2; V, 50, 2. Данные о трех глаголах в наговорах – у Помяловского, Эпигр. этюды II и др. Срав. у нас обозначение трех возрастов в пословице посредством трех глагольных выражений: «родился мал, вырос пьян, помер стар, а свету не видал» и под. (Шляпкин, Возрасты человеч. жизни, стр. 5).

111

Оv. Fast. I, 47. О приведенных словах претора, при вмешательстве его в юрисдикцию, см. Виллемс, 305.

112

О мистицизме Кассиодория см. указания у Teuffel и Ebert.

113

Сравн. хотя бы указания и эксцерпты у Teuffel’я.

114

Gell. III. 10.

115

Plin. Hist. Nat. VII, 29, 101. Теuffel, Gesch. d. r. L.

116

Prop. III, 5, 9; но см. комментарий Ротштейна к цитов. месту (по счету этого ученого – II, 13, 25). Впрочем, и по взгляду Ротштейна (см. его Einleit., S. XV), Проперций, кончая свою третью (по счету Р.) книгу, считал свою поэтическую деятельность законченною.

117

Продолжение следует.

118

И в духовной жизни славяно-руссов число 7 не было безразличным. Одним из подтверждений может служить деление человеческой жизни на 7 возрастов, явившееся у нас под влиянием византийской письменности, ставшее обычным в письменности славянорусской и отчасти в народных картинках и вошедшее даже в законодательные нормы. Проф. Шляпкин, Возрасты человеческой жизни. (Из литературной истории человеческих понятий). Спб 1909. Стран.4, 6–8 и слл. 12–13, 28 сл., 38.

119

Сравн. однако замечания L. Ziehen в Berl. Phil. W. 1906, 19, 587–588.

120

V. Berard ставил даже употребление числа 7 в Одиссее в связь со семитскими, в частности с финикийскими влияниями. «Филол. обозр.» XXI (1902), II, 75. Мимоходом нелишне отметить значение того же числа не у одних семитических и арийских народов. По мнению Вамбери, число 7 было основанием турецкой нумерации. Шрадер, Сравнительное языковедение и первобытная история, 1886, стр. 433.

121

Cf. Сеnsorin. De die nat., с. 14, и De-Vit s. v. aetas.

122

Иероним, в Comment, in Amos, II, 5, 3, касаясь значения числа 7, иисал: novit hoc (т. e. это значение) saecularis philosophia et medicorum libri, quorum Galenus disertissimus atque doctissimus scripsit ternos libros κρίσεων ϰαὶ τῶν κριτικῶν ἡμερῶν, in quibus septenarii numeri ostendens potentiam ardentissimas febres septimo dicit solvi die.

123

Roscher, Die Sieben und Neunzahl etc., S. 69–70.

124

Baumstark у Pauly, Realencykl. IV, 1285 под словом «Lyra».

125

Roscher, I. с., S. 70.

126

Cic. ad Att. IV, 15. 5. Nissen, Ital. Landeskunde, ΙI, 474.

127

Wölfflin, Zur Zahlensymbolik, 344–345.

128

Apul. Met. XI. 1: confestimque discussa pigra quiete alacer exsurgo meque protinus purificandi studio marino lavacro trado, septiesque submerso fluctibus capite, quod cum numerum praecipue religionibus aptissimum divinus ille Pythagoras tradidit, laetus et alacer deam praepotentem (= Lunam) lacrimoso vultu sic apprecabar· „Regina caeli“ etc.

129

Roscher, Die Hebdomadenlehren, s. 175.

130

P1aut., Pers. 771 (act. V, sc. 1, v. 19): Age, puere, ab summo septenis cyathis committe hos ludos. Это выражение основано на греческом воззрении и обычае (Wölfflin в Archiv, IX, 1894, 333 f.). Усвояется ему такой смысл: чаши должны 7 раз обойти всех, начиная с председателя пира. Срав. Маrquаrdt, Privatleben d. R., 325.

131

Plaut., Curc. 439–441 (III, 69–71): ibi nunc statuam volt care auream Solidam faciundam ex auro Philippo quae siet Septempedalis, factis monimen- tum suis. С этим сравнивается предписание у Liv. VIII, 10, 12: si is homo, qui devotus est, moritur, probe factum videri; ni moritur, tum signum septem pedes altum aut maius in terram defodi et piaculum hostiam caedi. Под signum разумеется символическая человеческая жертва. См. Weissenborn к цит. месту.

132

Virg. Aen. VI, 800; Ov. Met. V, 187; Trist. II, 189; Pomponius Mela, De situ orbis, II,4,4; Plin. Nat. Hist. III, 120–121, и друг. Nissen, I, 205. Срав. 7 источников у Тимава по Martial. IV, 25,5 и по мнению «многих» (multi), как сообщает Serv. к Aen. I, 245. О других цифрах см. Nissen, II, 233.

133

Roscher, s. 182 ff.

134

Wölfflin, Zur Zahlensymbolik, s. 345 ff; срав. соответствующие места в Marquardt, Röm. Staatsverw., III2, напр. стр. 586 слл., Wissоwa, Rel. u. K. der Römer, напр. стр. 446, и друг.

135

Virg. Aen. VI, 38.

136

Aen. VI, 783.

137

Еще Varrо L. L. V, 7, 41 писал: ubi nunc est Roma Septimontium nominatum ab tot montibus quos postea urbs muris comprehendit.

138

Gell. N.A. III, 10; III, 16. Conf. Censorin. De die nat. 7.

139

См. также Cels. Medic. III. 4 о 7-ом дне в течении болезни, как дне критическом; замечание в Tertull. de anima, 37: legitima nativitas ferme decimi mensis ingressus est…; sed et cum septimo mense nativitas plena est, и сведения об отношении Варрона к числу 7 по диссертации Помяловского, стр. 141, 222 и друг.

140

Сiс. Somn. Sc., § 12 и 18 (по изд. R. Klotz, 1874 г.). Cf. В. pii. W. 1909, 21, 646 ff.

141

Donatus ad Terent. Phorm. I, 1, 5: In nuptiis septimus dies instaurationem voti habet. Marquardt, Privatleben d. R., I, 367, замечает: es wurden, wie aus Terenz hervorgeht, an diesem Tage den Verehelichten nochmals Geschenke dargebracht.

142

P1in. N. H. XXVIII, 5. 23. Статья „Aberglaube“ в Pau1y-Wissоwa R.-E., I, 49–50.

143

Сравн. об этом соображения Рошера, приведенные ниже в отделе V, и в особенности Гена (Hehn). Исследования последнего о «Siebenzahl und Sabbat», по замечанию L. Ziehen’a, haben die Grundanachauung Roschers in unerwartet glänzender, über Roschers Annahme selbst sogar hinausgehender Weise bestätigt. Denn Hehn weist nach, dass in der Tat die Heiligkeit der Siebenzahl bei den Babyloniern von den siebentägigen Phasen des Mondes herrührt und die Siebenzahl der Planeten überhaupt erst spater, wohl erst in Alexandria, zu ihren Bedeutung gekommen ist. (Berl. ph. W., 1909, 5, 144). Любопытны рецензии в Theol. Literaturzeitung 1907, 17, 473–475, и Liter. Zentralblatt, 1907, 33, 1043–1044.

144

Schürer, S. 18 ff., и N estle в В. ph. W. 1905, 46, 1477.

145

Tibull. 1, 3, 18. Комментатор Диссен относит время составления этой элегии к осени 724 (30) года. Срав. Ramsay в Selections from Tibullus and Propertius.

146

Saturni sacram me tenuisse diem.

147

Tb. Reinaсh в Textes d’auteurs grees et romains relatifs au judaϊsme (Paris, 1895), pag. 247, явно преувеличивает, когда называет Тибулла „un poète sabbatisant“. Об отношении римлян к евреям сравн. комментарии (в том числ и pyсские) к древним авторам, упоминающим об иудеях, а также Darstellungen aus der Sittenge¬schichte Roms–Фридлэндера.

148

Schürer, s. 25.

149

Servius ad Virg. Georg. 1, 335: Sciendum autom, ut diximus, de planetis quinque duos esse noxios, Martem et Saturnum. В Chronica minora ed. Mommsen vol. 1 (Monumenta Gerimaniae historica, tom. IX), pag. 42, в отдел, озаглавленном: Imagines planetarum VII cum laterculo dierum horarumque noxiarum communium bonarum, встречаем следующую характеристику действия дня Сатурнова: Saturni dies horaque eius cum erit nocturna sive diurna, omnia obscura laboriosaque fiunt: qui nascentur periculosi erunt; qui recesserit non invenietur; qui decubuerit periclitabitur; furtum factum non invenietur. О различении вообще dies boni и dies incommodi говорит Петроний в Cena Trimalch., 30.

150

Corpus inscr. lat. I (1863), pag. 302, Fasti Sabini (inter a. 735 et 757). “Frammenti trovati in un luogo della Sabina nel 1795”.

151

Helbig, Wandgemälde der von Vesuv verschütteten Städte Campaniens (1868), S. 200.

152

Petron., Cena Trimalchionis, c. 30.

153

Tertull. Apolog. C. 16.

154

Fоrbiger, Hndb. d. alt. Geogr., III, 1108.

155

Corp.Inser. Lat. t. III, n. 105.1.

156

L. Ziehen в 1908 году писал о die Heiligkeit der Neunzahl следующее: wenn sie auch z. T. ohne Zweifel auf die enneadische Frist als Teil des Mondumlaufes zurückgeht, so beruht sie doch… in anderen Fällen auf der Potenzierung der uralten Dreiheit и т.д. (Bericht über griech. Sakralaltertümer в Bursian-Kroll Jahresbericht, 1908, 4–5 Heft, S. 74.

157

Wölfflin, Zur Zahlensymbolik, 335.

158

Pauly, R.-E., s. v.

159

Naev., Bell. Pun., I, по Select. Fragm. of Rom. Poetry by Merry, 25.

160

Plaut. Pseud. 704. Cic. Arat. 319 (565): bis sex ardentia signa (срав. Германик, Звездное небо по Арату, ст. 533, по переводу В. Фохта в ж. «Гермес» 1909, №13).

161

Horat. Carm. III, 19, 14.

162

Auson. Griph. 22; Macrob. Comm. In Somn. Scip. II, 2, 12: ternaries numerous – triplicates novenarium numerum facit. Срав. В глоссах к Альдгельму: bis binis=IIII uberibus. А. Малеин, Рукописное предание загадок Альдгельма (1905), стр. 136.

163

Авзоний в Griphus numeri ternarii, v. 4, говорил: iuris idem tribus ; omnia in istis (Wernsdorf, VI, 2, 582).

164

Сравн. Сообщение об исследовании Kaegi – в Berl. ph. W., 1892, 25, 794; 1897, 40, 1227.

165

Virg. Aen. VI, 439.

166

Ibid., v. 426 ss.; срав. Serv. к VI, 127. 426. 439. 532–533. Если, после доказательств Нордена в его комментарии на 6 кн. Энеиды, и нужно признать вероятным, что выраженные здесь воззрения взяты Виргилием не из исконно-древней народной веры, а скорее из эсхатологии Посидония, из которой происходяи и novem orbes Цицеронова Somnium Scipionis (De re publ. VI, 17), то указания римского поэта все же не теряют своего значения: ведь взгляды творца национального эпоса переходили в жизнь.

167

Масrоb. Sat. I, 16, 36; Роrph. к Ноr. Epod. 17, 48.

168

Liv. 1, 31, 4; XXI, 62, 6; XXIII, 31, 15 и друг.; Wissowa, 328.

169

См. принятые и Рошером (Die Sieben–und Neunzahl, 57–58), соображения Моммсена и Роде (Rohde) относительно необходимости читать в Liv. XXXIX, 9 и 11 не X dierum и X noctes, но IX dierum и IX noetes.

170

Ov. Fast. V, 437 ss., особ. V, 443: Cum dixit novies „Manes exite paterni“, Respicit et pure sacra peracta putat. Рошер сравнивает с этим сообщение в Liter. Zentralblatt, 1902, 43, 1443.

171

Ov. Met. XIII, 951–952.

172

При близком родстве, даже первоначальном тождестве духов мертвых и духов болезней, мы – говорит Roscher – легко поймем, почему в медицинском суеверии так часто рекомендуется – брать какого-либо целебного растения 9 частей и при этом 9 раз или 3x9 раз произносить известные магические формулы или слова, именно так, как это было у римлян при заклинаниях манов в Лемурии, когда употреблялись 9 fabae nigrae и должны были произноситься две различных формулы по 9 раз. Sasernay Varror. r. I, 2, заговор от боли в ногах: terra pestem etc; Plin. n. h. XXIV, 180; XXX, 51, и друг. (Roscher, Die Sieben – und Neunzahl, S. 64–65). О числах 3,9,27, 7 и вообще о нечетных числах и их значении говорит Kroll, в Antiker Aberglaube, 1897 (B. ph. W., 1898, 41, 1270).

173

См. Horad. epod. 17, 48 и комментарии к этому месту.

174

Tibull. I, 5, 16; Ov. Met, IV, 262; X, 434; XIV, 58; XV, 356–358; Virg. Georg. IV, 544. Отмеченное Овидием в Met XV, 356 верование, что погрузившийся 9 раз в Тритоновы воды превращался в Аполлонова лебедя, засвидетельствовано и Вибием Секвестром. Срав. Ноr. Carm. II, 20.

175

Gell. I, 19, на основании antiqui annales.

176

Suet. De gramm. 6; Gell. I, 25.

177

Сравн. и написанный отчасти под влиянием Варрона труд Марциана Капеллы De nuptiis Philologiae et Mercurii, рассчитанный на 9 книг.

178

Сiс. Epist. ad Qu. fr. III, 5, 1.

179

Apoll. Sid. Epist. IX, 1.

180

Hor. Carm. IV, 11, 1.

181

Hor. Epist. II, 3, 388.

182

Quint. X, 4, 4, и Catull. 95, 1–2 о 9-летней работе поэта Цинны над эпиллием «Змирна»; сравн. Новых комментаторов. Но мог ли Горацию, с его литературным вкусом, придти здесь на мысль такой поэт, как Цинна? Сравн. О нем Сонни (в «Киев Ун. Изв., 1887, окт.) и Schanz.

183

Ov. Ars, III 37–38; 55–56. 601; conf. Am. II, 18, 22. О некоторых числах, употребляемых в значении круглых, говорит проф. А. Малеин в диссертации: «Марциал. Исследования в области рукописного предания поэта и его интерпретации» (СПБ. 1900), стр. 70–71.

184

Tribus potionibus ex lege siccatis. Petron. Sat. 136 (pag. 103, v. 33 по 3 изд. Бюхелера).

185

Auson. Griph. t. n. v. 1–3.

186

Horat. Carm. III, 19, 11ss. Гораций, как и Авзоний, на взгляд некоторых, имеет в виду число Муз; по другому мнению (Roscher. Sieben – und Neum-Zahl, S. 58), число 3 напоминает о 3 алтарях, устроенных в честь Бакха.

187

Wölfflin, Zur Zahlensymbolik. 336. Сравн. Обо всемэтом Marquardt, Privatleb. d. R.

188

Ter novenae virgines, как читаем у Liv. XXVII, 37, 7; conf. XXXI 12, 9,–или septem et vigiliti, как выразился Ливий в ХХVII, 37, 12. Сравн. численность хора на празднике Изиды по Wissowa, 295.

189

Julii Obsequentis Prodigiorum liber, 34; 36; 43;46; 48; 53; (по изд. Weissenborn). Для даты в Obsequ. 53, сравн. Fasti cos. в Corp. Inser. L., I, 1, p. 153 (изд. 1893).

190

Ovid. Met. XIII, 58: Ter novies carmen magico demurmurat ore.

191

Varror. r. I, 2, 27.

192

Plin. n. h. XI, 21, 73.

193

Marcelli De medicamentis liber, cap. 8, § 172:... hoc idem carmen si ter novies dicatur, etiam de faucibus hominis vel iumenti os aut si quid aliud haeserit potenter eximit. О том, был ли Марцелл врачем, сравн. противоположные мнения, выраженные в Payly R.–E. IV, 1523–1524, и в Teuf fel Gesch. d. R. L. Для разрешения вопроса, мог ли древний врач обращаться и к магии, сравн. Стрельцов , Врачи древних римлян (1888), и Hirsch e 1. Compendiun d. Geschichte d. Medicin (1862).

194

Псал. 89, 10.

195

Wölfflin, S. 335. Censorinus, De die natali, с. 14.

196

У Варрона в сатур: «Nescis quid vesper serus vehat», по Gell. XIII, 11, читаем: dicit autem convivarum numerum incipere oportere а Gratiarum numero et progredi ad Musarum, id est proficisci a tribus, consistere in novem. Другие указания – в Marquardt, Privatleb. d. R., 293.

197

Юлий Капитолин, упомянув о convivium, in quo primum duodecim accubuisse dicitur, замечает, что существует всем известная пословица, notissimum dictum, относительно числа гостей: „Septem convivium, novem vero convicium“. J. Capitolini (в Script, hist Aug.), Verus, 5, 1. (Срав. сходную игру словами в немецких фразах: „Sieben Gäste ein Mahl, neun eine Qual“ и „Sieben Gäste gute Zahl, neune halten böses Mahl“, no Otto, D. Sprichwörter der Römer, 91). У Авзония в Ephem. (locus invitationis) 146 даются другие числа: Quinque advocavi; sex enim convivium cum rege instum; si super, convicium est. Из слов Веттия в Масrоb. Sat. I, 7 видно желание, чтобы за столом у него было 12 человек. См. комментарий Thysii et Oiselii к Gell. XIII, 11.

198

Об этом предмет, см. суждения в Wölfflin, Zur Zahlensymbolik, S. 349–350.

199

Liv. IV, 61; V, 4; V, 19–22.

200

ОVid. Met. XT, 529–530: Sic ubi pulsarunt noviens latera ardua fluctus, Vastius insurgens decimae ruit impetus undae, и Trist. I, 2, 49–50: Qui venit hic fluctus, fluctus supereminet omnes; Posterior nono est undecimoque prior, также Paul. Fest. 71 M. (50 Thewr. de P.): fluctus decimus fieri maximus dicitur.

201

Jul. Obsequ. 40: ex Sibyllinis sacrificatum per triginta ingenuos

patrimos et matrimos totidemque virgiues. Сравн. с этим указанием 27-м (=9X3) дев во время Ганнибаловой войны. L i v. XXVII, 37, 7). Diels, Sib. Bl. 42, Anm. 1.

202

Эти взгляды пифагорейцев изложил Hultsch в статье Arithmetica (Pauly-Wissowa, s. v.), § 19.

203

В подтверждение делается ссылка на составленный после 559 (195) года Epidicus Плавта, v.610 (act. V. sc. 1, v. 4) и v. 675 (actus V, scena 2, vers. 10–11). В виду Apul. De deo Socr. 2 признается (Wölfflin, Das Duodecimalsystem, S. 533–534) несомненным, что Энний в Анналах дал следующее перечисление, отдельно, богов и богинь:Iuno Vesta Minerva Ceres Diana Venus Mars Mercurius Iovi’ Neptunus Volcanus Apollo. Те жеимена – в Liv. XXII, 10, 9. Статуи этих богов украшали форум. Другие указания у Preller-Jordan, I, 70.

204

Varro, r.r. I, 1, 4; qui maxime agricolarum duces sunt.

205

Тас. Ann. IV, 67 (коммент. Ниппердея); Suet., Tib. 65.

206

Hуgini Fabulae, 30: Herculis athla XII ab Eurystheo imperata; сравн., впрочем, Daremberg-S aglio, V, 86.

207

Hygin. fab. 31.

208

Prop. III, 13, 7; Stat. Theb. VI, 124–125.

209

Сic. Arat. 319; 0v. Met. XIII, 618–619, и др.

210

Gell. II, 22; Senec. Nat. Quaest. V, 17; V, 16.

211

Virg. Aen. XI, 133.

212

G e11. VI, 7.

213

Liv. I, 7, 1.

214

Liv. I. 20, 4.

215

Liv. II, 1, 8 и друг.

216

Henzen, Acta fr. Arv., pag. III; cf. Preller-Jordan, I, 126. По Вёльфлину, 12 iuvenes casti Нумы у Валерия Антиатского (Arnob. V, 1) соответствуют им, по крайней мере, в отношении символики чисел.

217

Wölfflin, I. c., S.533.

218

Virg. Aen. I, 393. На упоминаемых Виргилием bis senos – cygnos смотрят как на вариацию 12 коршунов.

219

Ibid. V, 561.

220

Ibid. X, 202, и комм. Форбигера; срав. IX, 272; XII, 899.

221

См. Никольский, Виллемс и др. ; Cic. De leg. II. 4, 9.

222

Wilmanns, II, (indices: magistratus publici rel.), p. 559; De-Vit, s. v. duodecemuir.

223

Nissen, Gr. u. R. Metrologie, y Iw. Müller, I, 694–695; Cagnat, Cours d’epigraphie latine (1898), p. 33.

224

Pauly III, 1200, s. v. hereditarium ius.

225

Varrol. I. V., 6, 34. Считается примечательным и то, что катилинарии, по Sall. Cat. 43, 2, составили план поджечь Рим именно в 12 местах.

226

Некоторые сведения о прочих числах даны у Lüttich’a , стр. 21 особ. 25 слл., у Wölfflin’a в статье Das Duodecimalsystem, стр. 537слл., и в статье Zur Zahlensymbolik, у Ziehen в Bursian-Kroll Jahresbericht üb. D. F. d. kl. A. (Bd. 140, 1908, стр. 71 слл., отдел “Heilige Zahlen”), а также в упомянутой брошюре проф. И. Шляпкина. В дополнении к библиографии о числе 3 и 7 следует указать на библиографические (очень, впрочем, немногое) сообщения Дильса (Diels) в Arch. Für Gesch. d. Philos., hrsg. Von Stein, Bd. X (N. F. III Bd.), 1897, s. 233. Sittl в Archäologie der Kunst (1895), s. 863, по вопросу о Zahlensymbolik указывает A. Nagele, Pr. d. Staatssoberrealsch. in Marburg 1886. 1887. Lehmann в книге Aberglaube und Zauberei (ausg. Von Petersen, 1898)говорит о числах в философии оккультизма, опиравшейся от части на античных основаниях(стр. 164 слл., 172. и друг.). Нельзя также не упомянуть книги: Die Mysterien des Mithra von Cumont, deutsche Ausgabe von Gehrich, 1903.

227

Окончание следует.

228

Liрреrt, Die Kulturgeschichte der Menschheit, 2 Bände. 1886,1887.

229

Lüttich, 1–4 folgg.

230

Lüttich, S. 47.

231

Neidhardt, 3–4.

232

Idem, 20. Узенер, в виду вероятно подобных соображений, говорил, что измерения пространства (в длину, ширину и высоту) и периоды времени – прошлое, настоящее и будущее – суть абстракции: для народа они так же не существовали, как и Аристотелевы формулы: начало, средина и конец (Usener, Dreiheit, 348). С приведенным возражением трудно согласиться: указанные нонятия едва ли могут быть совершенно чужды и сознанию мало развитого, не привыкшего к отвлеченному мышлению человека. Притом, знаменательным было число 3 и для многих образованных людей древнего мира.

233

Ovid. Fast. III, 121 слл. Любопытны указания относительно счисления по пальцам в статье Arithmetica у Рau1у – Wissоwa. s. v., Sp. 1068–1069. И меры длины, на взгляд древних, взяты от человеческого тела. Vitruv. III, 1,5: mensurarum rationes–ex corporis membris collegerunt, uti digitum palmum pedem cubitum. Nisseuв Hndb. von Iw. Müller, I, 679.

234

Wölfflin, Das Duodecimalsystem, 527–528; cf. Zur Zahlensymbolik, 333. Относительно незнания будто бы римлянами 9-месячных детей нужно сделать оговорку. Тоrtull. de anima, cap. 37: legitima nativitas ferme decimi mensis ingressus est. Auli Gelii N. A. III,16 в начале: Et medici et philosophi illustres de tempore humani partus quaesiverunt: πόσος ὁ τῆς τῶν ’ανϑρώπων ϰυήσεως Χρόνος. Et multa opinio est, eaque jam pro vero recepta, postquam mulieris uterus concepit semen, gigni hominem septimo rarenter, nunquam octavo, saepe nono, saepiusnumero decimo mense: eumque esse hominem gignendi summum finem, decem menses non inceptos, sod exactos. Jdque Plautum veterem poetam dicere videmus.... Noster Caecilius–in mensibus genitalibus nominandis non practermisit octavum... Caecilium non inconsiderate dixisse etc. Если, предлагая „сравнить“ цитату из Tichonii Afri lib. de septem regulis, regula V (Migne, Patr. 1., XVIII, pag. 47 С), Вёльфлин хочет доказать свою мысль, то он делает это напрасно. Немецкий автор упустил из виду цель, с которой написана regula V. Притом слова: „in utero matris figuratus sum caro decem mensium“ составляют цитату из книги Премудр. Соломона, 7, 2, а не слова самого Тихония.

235

Usener, 349.

236

Usener, 356–358.

237

Usener,358–361.

238

Здесь имеются в виду исследования Г. Дильса (Н. Diels), которые были помещены в Archiv für Gesch. der Philosophie, X (1897) и в Festschrift für Gomperz. Второго исследования автор настоящей статьи пока не мог добыть, с первым же познакомился только от части. Здесь (в статье Ueber Anaximanders Kosmos), на стр. 232–233, читаем: Священное «девять» есть усиление изначального священного числа «три»…Если число 3 есть первое круглое число самой первоначальной ступени культуры, на которой обыкновенно различались только три количества – «один», «два» и «много», все же, выходящее за границы трех, обозначалось тем же числом бесконечности, подобно тому, как позднейшие, вместо сего, изобрели выражения «сто», «тысяча», «мириада», то понятным становится исконное и широко распространенное почитание числа 3 и кратных от него – 9 и 27.

239

Ablandlungen der philol.-hist. Klasse d. Sächs. Ges. d. Wissenschaften Bd. XXI, №IV, 1903. Эта статья появилась и в отдельном издании.

240

Такое значение луны, по мнению Рошера (Die Sieben und Neunzahl, S. 3. Anm), никто яснее не выразил, как Апулей в Met. XI, 1. Здесь читаем: «Около первой стражи ночи внезапно охватил меня страх, и я проснулся. Вижу: из-за морских волн поднимается полный диск луны, которая сияет необычайно ярким светом. Уверенный, что всевышняя богиня обладает особенным могуществом, что именно она своим провидением правит человеческими делами, что божественное мановение этого сияющего божества оживляет не только домашних животных и диких зверей, но даже неодушевленные предметы, что самые тела – на земле, в небе и в море – то растут соответственно с ее увеличением, то умаляются в соответствие ее ущербу, – поняв, что судьба насытилась моими тяжкими и многочисленными бедствиями и подает мне надежду, хотя и позднюю, на избавление, – я, в таинственном безмолвии ночи, решил обратиться с молитвою к священному облику явившейся богини» и т. д.

241

Причина заключается, как полагает, конечно, и немецкий автор, в сравнительном консерватизме религии.

242

Roscher, Die Sieben und Neunzahl, 3–4.

243

Idem, Die Hebdomadenlehren, S. 3–4.

244

Ibid., 4.

245

Возражает по этому предмету Ludwig Ziehen в Berl. ph. W. 1909, 5, 145–146, в рецензии на Roscher, Enneadische Studien. Versuch einer Geschichte der Neunzahl bei den Griechen, в Abhandlungen d. phil. – hist. Kl. d. Sächs. Ges. d. Wiss., XXVI. B., №1 (1907).

246

Ibid., 7–8. Срав. О. Базинер, Древне-римские секулярные игры, в Сборнике статей по классич. филол., извлеч. из „Ж. М. Η. П.“, 1897, вып. IV, стр. 88. Припоминается замечание Шрадера: «люди смотрели на луну и пытались применить к счету дней постоянно повторяющиеся изменения диска ее» (Сравнит. языковед. и первоб. история, стр. 434). Однако первоначальное деление месяца вероятно не шло далее двух половин, – светлой и темной (там же, 59–60).

247

Ibid. 8 folgg.

248

Не забудем, что Кротон, первое средоточие пифагореизма, находился в Италии (о Кротоне см. Nissen, Ital. Landeskunde, II, 2, 938 ff., n Fοrbiger, Hndb. -d. alt. Geogr., III, 772) и что видные пифагорейцы были родом из южной Италии (Windelband у Iw. Müller, V, 1, 134 и 171 слл.).

249

Roscher, 18–25. Срав. Л. Шредер, Пифагор и индийцы, в вышеназванном Сборнике, 1888, вып. III.

250

Roscher, 31–43.

251

Roscher, 44–51.

252

Rosсher, 55–85.

253

Rosсher, 86–103.

254

Rosсher, 104–141.

255

Roscher, 156–170 и далее. Срав. суждения профессора Ф. Зелинского в III томе сборника его статей – «Из жизни идей».

256

Окончание следует.

257

Срав. «Ветхозаветное вероучение во времена патриархов» – священника А. Лебедев а (1886), «Толк. Библ.» под ред. А. Лопухина, 1, 12 (к Быт. 1, 26), книгу А. Покровского «Библ. учение о первоб. рел.», 55–6З, 420–421, диссертацию архим. Феофана, «Тетраграмма», (1905). стр. 166–167, и Zöcklеr. Die Lehre vom Urstand des Menschen (1879), S. 41–42, 329–330.

258

Еще Цицерон писал: Omnes esse vim et naturam divinam arbitrantur, nec vero id collocutio hominum, aut consensus effeeit, non institutis opinio est confirmata, non legibus: omni autem in re consensio omnium gentium lex naturae putanda est. Cic. Tusc. disp. I, 13, 30. Так как в цитованной главе проводится параллель между двумя мыслями, с точки зрения их естественности или прирожденности, то, в виду такой аналогии, выражение „lex naturae“ в одном из членов сравнения может быть пояснено выражением „natura duce, nulla ratione nullaque doctrina“, употребленным в другом члене сравнения. Таким образом, по Цицерону, сама собственная природа наша приводит нас к мысли о бытии Божием. Припоминается и выражение того же автора об omni antiquitate, quae quo propius aberat ab ortu et divina progenie, hoc melius ea fortasse, quae erant vera, cernebat (Tusc. I, 12, 26), его же замечания о том, что animum esse ingeneratum a deo (De leg. I, 8, 24), что is agnoscat deum, qui unde ortus sit quasi recordetur et cognoscat (ibid. § 25) и друг. под. Сравн. коммент. Р. Кюнера к Тускулавам (editio altera, 1835). Припоминаются и суждения Платона о человеческих идеях, которые составляют изначальное достояние человека и о которых он только вспоминает при взгляде на отобразы мира идей в чувственном мире, созданном силою Димиурга сообразно с миром идей (Wi ndelband у Iw. Müller. V, 1, 230, 244 и др.).

259

См. Usener, Vorträge und Aufsätze (1907), в особенности помещенную в этом посмертном, издании статью „Geburt und Kindheit Christi“, в первый раз напечатанную на немецком языке в том же самом (1903) году, в котором вышла в свет и статья Узенера о „Dreiheit“. Срав. Theol. Stud. u. Kr., 1909, 1 Heft, S. 132 ff.

260

Usener, Dreiheit, 35; срав. 161.

261

Следы древних преданий указывает при случае А. Лопухин в Библ. Истории при свете новейших исследований и открытий (1889 г.), и А. Покровский в книге: «Библейское учение о первобытной религии» (1901 г.).

262

Macrob. Sat. I. 10, 2; Marquardt-Wissowa. Röm. Staatsverw., 587; Wissowa, Rel. u. K., 375.

263

См. статью: «Следы идеи о Едином Боге у древних римлян» в «Христ. Чт.», 1896, II, 616 слл. Срав. Взгляд проф. Ф. Зелинского на римскую религию, как поклонение мировой Воле в ее различных проявлениях; только эта «мировая Воля представлялась римлянам не извне, так сказать, руководящею миром, а живущею внутри его и проявляющеюся в отдельных актах его жизни: она была имманентна и актуальна». Ф. 3елинский. Из жизни идей, III, 10 слл., 82 сл.

264

Usener, 165.

265

Idem, 321.

266

Фактические основания для такой мысли изложены выше, в отделе I настоящей статьи, принципиальные – в отделе VI. Обычное суждение, выраженное и в «Церковном Вестнике» 1909, № 20, столб. 593 («Язычество все утопает в многобожии; оно в корне и антитринитарно, и всецело враждебно едиаобожию») страдает преувеличением и должно быть ограничено; оно повторяется, по традиции, но без твердого основания. Сравн. „Христ. Чт.“ 1899, II, 501, и сборник статей по истории античных религий – «Из жизни идей», т. III, 1907, стр. 88. Сравн. здесь·же стр. 82, где проф. Зелинский устраняет возможный перетолкования его взгляда. По существу вопроса о греко-римском язычестве интересна книга: G. Sihlеr, Testimonium animae or Greek and Roman before lesus Christ. A series of essays and sketches dealing with the spiritual elements in classical civilisation. New-York, 1908. (Beri. ph. W. 1909, 36, 1115–1125).

267

См., напр., статью Feriae, которую составил C. Jullian в Daremberg-Saglio Dictionnaire, IV, 1064–1065.

268

См. статью «Латинская древне-христианская поэзия» в «Хр. Чт.» 1904, окт., ноябр. и дек. книжки.

269

Н. Сагарда. Первое соб. посл. св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, 1903, стр. 206–260; срав. 601–610.

270

И в Бытописани троекратные повторения имени Божия истолковываются в смысле указаний на троичность Лиц Божества. Священник А. Лебедев, Ветхозав. вероучение во времева патриархов, стр. 101.

271

Обращает внимание икона, на которой Св. Дух представлен сходящим на I. Христа в лучах, идущих от Саваофа (Н. Покровс кий, Церк.-арх. музей спб. д. ак., 1909. стр. 88 и табл. 5), и другая икона, на верхней части которой изображен, в круге, Саваоф в виде старца, который держит в руках другой круг с изображением Еммануила; над Еммануилом в небольшом круге Св. Дух в виде голубя. (Там же, стр. 102–103 и табл. 17).

272

Срав. Подобия, которые указывает Иоанн Дамаскин в «Точном изложении правосл. веры», гл. VI-VII (по перев. А. Бронзова, 1894), и в первом защитительном слове против порицающих святые иконы, гл. XI (по перев. А. Бронзова, 1893): ум, слово, дыхание; солнце, свет и луч, и друг.

273

Usener, 180.

274

Н. Покровский, Ц.– арх. м., стр. 93 и табл. 12; на стр. 93 и слл. даны интересные сведения из истории такого рода изображений. Достойны внимания изображения так называемой ветхозаветной Троицы в миниатюрах (Н. Покровский, Евангелие в памятниках иконографии, 1892, стр. 14–15) и в иконописи (Н.Покровский, Церк.-арх. музей, стр.67 и таблица XXIII, стр.68 и табл. XXV,стр. 95 и табл.12, стр.124 и табл. 44, стр.132 и табл.54, также стр.19). Известны и другие триады у христиан. На миниатюрном изображении из лат. молитвенника, XV века, хранящегося в спб. д. академии, представлена праведная Анна, на руках ее Богоматерь в виде девочки, на руках Богоматери – младенец Христос (Н.Покровский, Церк.-арх. музей, стр. 55–56 и табл. XVIII). Узенер, имея в виду, как кажнтся, германский простой народ, говорит, что Иисус Христос, единственное Лицо Троицы, Которое может быть изображено наглядно, затем – Его Мать и приемный отец Иосиф образовали новую триаду для народа: «Jesus, Maria und Joseph» (Usener, 45–46). Тот же исследователь (s. 11) указывает другие низшие триады. Это дочери Софии (Sophia) – Вера, Надежда и Любовь (Pistis, Elpis, Agape, лат. Fides, Spes, Caritas), и бывшая популярною в Вифинии группа: Agape, Theophila и Domna. См. Migne, PG. 116, 1037 s. О прочих группах из трех лиц см., напр., Н. Покровский, Стенные росписи в древних храмах, 1890, стр. 125, Ц.-арх. Музей, 104–105 и соотв. таблицы, и Евангелие в памятниках иконогр., 132 (о 3 волхвах, происходивших из трех стран).

275

Богослужебные каноны на слав., и русск. языках, изданные проф. В. Ловягиным, 1861, стр. 106.

276

John marquess оf Вute, The blessing of the waters on the eve of the Epiphany, Lond., 1901, p. 10 s., по Usener, s. 2.

277

Минея, январь, 6-е число.Троекратность повторения слов и целых предложений, как и усиление слов соответствующими предатками, может, конечно, служить и для обозначения полноты выражения. Срав.: «Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф» и слово «треблаженное» в церковной песни: «О, треблаженное древо, на нем же распяся Христос Царь и Господь». (Канон на воздвижение Креста Господня, песнь 5, ирмос).

278

В творениях церковных писателей есть очень много мест, в которых трактуется о числах, как это видно и из индексов, иногда очень обстоятельных, каков index generalis к творениям Августина в XI томе творений его по изданию Миня. Для примера можно указать на Epistola ad Januarium в 33 томе латинской серии, col. 204 ss. Собрание и изучение всех таких мест могло бы послужить предметом специального и очень обширного труда.

279

2 Кор., 12, 2; сравн. ст. 8: „трижды молил я Господа“ и проч.

280

Ambros. Epist 44 (Migne PL., XVI, col. 1137 A).

281

Соответствующие библейские места указаны, напр., в Sacrorum Bibliorum vulgatae edutionis Concordantiae, Venetiis, 1754, s. v. ter., trecenti, tredecim, triginta, tres и tria.

282

A. Покровский в книге „Библейское учение о первобытной религии“, 1901, стр. 49–53, доказывает, что соблюдение субботы, как дня покоя, посвященного воспоминанию творения и прославления Творца, современно самому началу человеческой истории.

283

Примеры: Быт. 7,2. 4. 10; Лев. 14, 16. 27; 23,18; Числ. 23, 29; 28, 27; Нав. 6 глава; 1. Паралип. 15. 26; 2. Парал. 29. 21; Иов. 42, 8. Полный список библейских цитат дан, под соответствующими словами, в вышеназванной конкордации.

284

См. А. Лопухин, Библ. Ист., I, 830 слл. о системе субботних годов.

285

Примеры: Левит. 13, 5 (по Синод, переводу): «В седмый день священник осмотрит его (прокаженного), и если язва остается в своем вид, и не распространяется язва по коже, то священник должен заключить его на другие семь дней». Там же, 14, 7. 9: «и покропить на очищаемого от проказы семь раз, и объявить его чистым»; «в седмый день обреет все волосы свои». Иис. Нав. 6, 3: „и семь священников пусть несут семь труб юбилейных пред ковчегом; а в седмый день обойдите вокруг города семь раз, и священники пусть трубят трубами“ и пр.

Иезек. 45,23: «и в эти 7 дней праздника он должен приносить во всесожжение Господу каждый день по7тельцов и по 7 овнов без порока».

286

Сравн. Андрея, apxиеп. кесарийского, Толкование на Апокалипсис, перев. с греч., (изд. 2, Москва, 1893), стр. 6, 10, 16, 62 и друг., о значении седмеричного числа.

287

Septem capitalia delieta суть; idololatria, blasphemia, homicidium, adulterium, stuprum, falsum testimonium, fraus. Tertull. adv. Marc. IV, 9. (II, p. 175 Oehler).

288

Septenarius numerus legitimus ac plenus est. Nam et dies septem sunt, quibus per vicem revolutis orbes conficiuntur annorum; et septem stellae, quae non occident; et septem sidera , quae vocantur errantia, quorum dispares cursus et inaequabiles motus rerum ac temporum varietates efficere creduntur. Lact. Div. Inst. VII, 14.

289

Ambrosius, De Noe c. 12: septimus numerus pienus etc. (Migne XIV, 378). В одном из своих писем Амвросий представил целый (хотя и небольшой) трактат об этом числе. (Migne, XVI, col 1136 ss., coni. col. 1216 CD).

290

Augustin. De civ. D. XI. 31. Conf. De cons, evang. II, 4, и наименование perfectus для septenarius numerus в Quaest. in Hept. (Migne,t. 34, col. 634).

291

Hieron. Comm. in Ezech. XII, 41.

292

Hieron. in Amos. II, 5. (Migne. t. XXV, col. 1038 A). В Hieronymi Epist. 48, 19 (I, 230 A Vali.) читаем о нечетном числ: Impar numerus mundus est. Nunc enumerandum mihi est qui ecclesiasticorum de impari numero disputarint, Clemens Hippolytus Origenes Dionysius Eusebius Didymus nostrorumque Tertullianus Victorinus Lactantius Hilarius: quorum Cyprianus de septenario id est impari numero disserens quae et quanta dixerit ad Fortunatum (c. 11, I, 337, 26 ss. Hartel), liber illius testimonio est.

293

Greg. Magni Moral. I, 1,18.

294

Benedicti Regula 16. (Migne, t. 66, col. 455.).

295

Tichoniusy Migne, Patr. 1., t. 18, col. 15 B.

296

Isid. Orig. VI, 17, 17. (Migne, LXXXII, 248 C).

297

Migne Patr. lat., LXXXIX, col. 161 ss.

298

Züсkler„ D. Tugendlehre des Christentums, 1904, s. 243 ff. Число 7 с особым значением перешло и в наш обиходный язык. Срав. выражение: «Семеро одного не ждут». Здесь 7 означает, кажется, просто полноту.

299

Один из следов распространенности числа 7 в первые века христианства видимо усматривается Рошером в учении гностика Василида о 7 эонах. (Roscher, Hebdom., 174; срав. о Василиде в „Лекциях по истории древней Церкви“ проф. В. В. Болотова, II. 197 слл., в приложении к март. кн. „Хр. Чт.“ за 1909 г.). В связи с этим упоминается о 7 сыновьях Felicitas, которых сравнивают с 7 сыновьями – Маккавеями (2 Макк. 7, 20 слл.), и о Passio septem dormientium Григория Турского. Срав. Jos. Führer, Ein Beitrag zur Lösung der Felicitas–frage. 1890 (Wölfflin, Zur Zahlensymb., 351). Срав. церковное песнопение: „Седмерицею пещь“. (Канон на Преображение Господне, песнь 8, ирмос).

300

Не лишено характерности, что Rоsсher, Hebdom., 174, сближает 7 смертных, особо тяжких грехов с вышеупомянутыми 7 демонами. Любопытно мнение, согласно которому эти 7 смертных грехов сводятся к астрологической вере (Nestle, с ссылкой на Zielinski, в B. ph. W. 1905, 46, 1477–1478).

301

Tert. Ad Nationes, I, 13: vos certe estis, qui etiam in laterculum septem dierim solem recepistis, et ex diebus ipso priorem praelegistis, quo die lavacrum subtrahatis aut in vesperum differatis, aut otium et prandium curetis. См. комм. Oehler к цит. месту.

302

Seneс. Epist. 95, (pag. 416 по изд. Lipsiae ex offic. Weidm. 1741): Quomodo sint dei colendi, solet praecipi: accendere aliquem lucernas sabbatis prohibeamus etc. Срав. Per sii sat. 5, 179–184 с пояснениями и сопоставлениями в комментариях Otto Iahn (1843 г.). Н. Благовещенского и Соningtоn-Nett1eship.

303

Schürer, Die Siebentägige Woche, S. 35–43.

304

Аналогичный факт: представители христианской церкви постоянно осуждали наговоры, и однако наговоры в христианской среде существовали; «самое обилие предостережений и запрещений указывает на то, что магические операции находили много приверженцев и среди последователей Христа“ (Проф. Помяловский, Эпиграфич. этюды, 65).

305

Впоследствии и, в особенности, в устах истинных христиан эти названия имели значение просто технических терминов. Поэтому, в трактате Беды De tonitruis, отделы главы III-ей De septem feriis надписываются так: de Dominico die, de Lunae die, de Martis die и т. д. (Migne, Patr. 1., t. 90, col. 609 слл).

306

Подбор некоторых цитат о днях памяти умерших дал U sener, Der heilige Theodosios (1890), S. 135 –136).

307

Usener, Der heilige Theodosios, в Anmerkungen, S. 135. Wölfflin, Zur Zahleusymb. 348–349.

308

Приводя в пример Иринея, Вёльфлин справедливо замечает, что греческие отцы вообще стояли в менее враждебном отношении к языческой культуре, чем западные.

309

Hier. in Agg. 2, 11.

310

Wölfflin, ibid., 339–343.

311

Ibid. 2, 19.

312

Этому содействовало, по Вёльфлину, быть может, то обстоятельство, что Христос умер hora nona, по единогласному свидетельству евангелистов (Мф. 24,46; Мрк.15, 34 слл.; Лук. 23, 44). Можно указать и на 9 казней египетских. Достаточно оснований, заключает автор, для того, чтобы священное для язычников число 9явилось для христиан не священным. – Но ведь именно смертию Христовою совершилось искупление грешного человека.

313

Срав. Senec. Epist. 58 (pag. 173 по изд. 1741г.): perfectissimum numerum, quem novem novies multiplicata component, и суждение о числе 9, как numerus perfectus, в Wersdorf, VI, 2, pag. 697.

314

Wölfflin, Zur Zahleusymb. 342.

315

Migne, P. L., XVIII, col. 49.

316

Ex legitimis numeris sunt septenarius, denarius, duodenarius. Idem est autem numerus, et cum multiplicatur: ut Septuaginta, vel septingenti, vel toties in se: ut septies septem, aut decies deni. Sed aut perfectionem significant, aut a parte totum, aut slmplicem summam etc. Tichonii Afri Lib. de septem reg. в Migne Patr. lat., XVIII, 49 С. Из церковной практики могут быть упомянуты 12 поклонов, полагаемых по уставу православной церкви в определенные времена при богослужении, также – установление двунадесятых праздников.

 

Источник: Садов А.И. Знаменательные числа // Христианское чтение, 1909. No 10. С. 1312–1331.