ТВЕРЬ, ВИЗАНТИЯ, АФОН


Тверские монастыри на рубеже XIV-XV веков

Протоиерей Андрей Егоров, настоятель церкви в честь иконы Божией Матери «Знамение» д. Савватьево (Калининский район), автор написанной в соавторстве с П.С. Ивановым книги «Тверской монастырь "Савватиева пустынь" XIV–XXI вв.: святыни, тексты, исследования» продолжает рассказывать об истории тверского монашества.

Тесные контакты с выходцами из Византии и православного Востока делают возможным раннее проникновение в Тверь происихастских настроений.

В этой связи интересным представляется Послание новгородского архиепископа Василия Калики (1331–1352 гг.), адресованное тверскому епископу Феодору Доброму (1344–1360 гг.).

Многие исследователи рассматривают его как документ, отразивший споры того времени. Святитель Феодор Добрый представлен в Послании как сторонник идеи «мысленного рая», отличного от рая чувственного, Эдемского. Идея «мысленного рая» весьма распространена и связана с восходящей к древнейшей монастырской традиции – практике «умного делания», являющейся ядром исихазма. Наиболее устойчивой эта традиция была на Востоке, а с XIIІ века получила широкое признание на Афоне (преп. Григорий Синаит и его школа).

Очевидно, в Твери могли познакомиться с идеей «мысленного рая» еще в первые десятилетия ХІV века. Согласуется с этим и тот факт, что святитель Моисей Новгородский (1326–1331, 1332–1359 гг.), предшественник Василия Калики на Новгородской кафедре, по всей видимости, был приверженцем исихазма и пострижеником тверского Отрочь монастыря.

Исторические источники, таким образом, позволяют говорить о заметной роли аскетических идеалов в жизни Тверского княжества рассматриваемого периода. Соответственно, активно ведётся здесь монастырское строительство. В городе в это время основываются около 15 монастырей. В Заволжье: Воскресенский «за Волгой» (ныне Воскресенская (Трех исповедников) церковь, Никольский «на мытище» и Никольский «на ручью». В Затверечье: Ильинский (видимо там, где теперь Ильинская церковь). В Затьмачье: Святых отец «иже в Никеи» (находился в одной версте от устья Тьмаки, около Трехсвятскаго монастыря), Воздвиженский, Марфин женский и Афанасьевский женский (ныне – Покровская церковь). В Загородье: Никольский «по конец Владимирского мосту», Трехсвятский (основан князем Иваном Михайловичем Тверским (1398–1407 гг.), Спас-Высокий, Иоанна Богослова (где-то вблизи от Покровской церкви за Тьмакой), Богородицкий «на возу».

И это, видимо, не всё, так как к Отрочь монастырю были приписаны еще 5–6 монастырей в Твери и уезде, о которых теперь неизвестно.

Упоминается об основании 5 обителей вокруг Твери: Воскресенский на Шоше, Ламская пустынь, Богородицы «на Гостомле», Загородный монастырь и Спасский «на Зезях».

В 60–70-х годах Тверь добивается заметных внешнеполитических успехов, возобновляются контакты с Византией, но теперь уже как паломничества наших монахов на Восток. Так, в 70-е годы, скорее всего, именно из Твери совершает путешествие в Иерусалим через Царьград некий архимандрит «монастыря Пресвятыя Богородицы» Аграфений. Он не был, конечно, единственным русским, посетившим в последней трети ХІV века Иерусалим. Существует несколько указаний на контакты Руси с Иерусалимской кафедрой и Синайским монастырем в 70–80-е годы ХІV века. Правда, традиция посещения малоазийских святынь тверичами могла вос-ходить еще к началу ХІV века. Вспомним об осевших в Твери Феодоре Иерусалимлянине и Фоме Сириянине. Но сведения о прямых контактах Твери с греческим и южнославянским миром, актуальные для Руси последней четверти ХІV века, единичны и не выходят за рамки обычных для того времени.

* * *

Начинается золотой век тверской святости в самом конце ХІV века и связан прежде всего с именем святителя Киприана, митрополита Киевского и всея Руси (1390–1406) и людей из его окружения.

Родом святитель был из Болгарии, свои иноческие подвиги он начал на Афоне во второй половине XIV века. За свои труды Киприан заслужил похвалу и расположение двух выдающихся иерархов своего времени, Тырновского патриарха Евфимия и Константинопольского патриарха Филофея Коккина, известнейших апологетов исихазма. Это обстоятельство чрезвычайно важно для понимания последовавших в монастырской жизни Твери событий.

Около 1373 года Киприан был послан патриархом на Русь. Задачей Киприана была примирительная миссия между двумя соперничавшими политическими центрами северо-востока и юго-запада Руси. Тверь, соперничавшая тогда с Москвой в борьбе за русское великое княжение, тяготела к Литве. В результате всех политических перипетий Киприан сдружился с великим князем Тверским Михаилом Александровичем (1368–1399 гг.), который впоследствии покровительствовал ему. 2 декабря 1375 года патриарх Филофей рукоположил Киприана в митрополита Киевского, Русского и Литовского, а Патриарший Собор постановил, что после смерти митрополита Алексия Киприан должен быть «одним митрополитом всея Руси». Однако осуществлению этого плана воспротивился князь московский Дмитрий Иванович Донской. Поэтому сесть на кафедру единой Русской митрополии Киприан смог только после смерти князя Димитрия, которая последовала в 1389 году.

В 1390 году митрополит Киприан, получив одобрение нового московского князя Василия I Дмитриевича (1389–1425 гг.), едет из Константинополя в Москву, чтобы занять наконец давно уготованную ему кафедру Русской митрополии и объединить Русскую Церковь под одним началом. Едет он через Киев, где будучи митрополитом Киевским, Литовским и всея Руси, бывал уже и ранее.

Из Киева он берет с собой в Москву Арсения, своего архидиакона и сподвижника. Ему-то, Арсению, и судил Бог стать нашим знаменитым учёным и подвижником благочестия – святителем и чудотворцем Арсением Тверским (+1409 г.). Кроме Арсения в свите Киприана в Москву едет много греческих монахов и даже два митрополита. В том же 1390 году Киприан дважды посещает Тверь, где по просьбе Михаила Александровича ставит на Тверскую кафедру Арсения. Вместе с Арсением здесь остаются и многие из свиты митрополита.

Эти события – приезд святителя Киприана в Тверь и поставление им на Тверскую епископскую кафедру Арсения – стали судьбоносными для Твери. Ими и объясняется тот небывалый духовный подъём и активное монастырское строительство вокруг города на рубеже XIV–XV веков.

Начиная с последнего десятилетия ХІV века вокруг Твери возникают монастыри-пустыни. Этот тип монастыря-пустыни, монаха-отшельника, глухого уединенного скита, начиная с середины ХІV века, становится характерным для русского монашества во многом в связи с влиянием Византии, Афона и южно-славянской традиции. В конце ХІV века проводниками нового монастырского движения в Твери были митрополит Киприан и люди из его окружения. В первую очередь – епископ Тверской Арсений, представитель древнейшей на русской земле Киево-Печерской школы духовного подвижничества.

В 1394 году святитель Арсений начинает строительство своего Жёлтикова Успенского монастыря на реке Тьмаке к югу от Твери. Соборная церковь – Успения Божией Матери, малая – преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских. Наиболее крупные работы по строительству приходятся на 1404–1407 годы. Одновременно здесь по поручению святителя Арсения создается особая редакция Киево-Печерского патерика (1406 г.). Исследовавший Патерик Д.И. Абрамович отмечает, что составитель Арсеньевской редакции дополнил предшествующую, основную редакцию, Житием Феодосия, Похвалой Феодосию и Сказанием о начале Печерского монастыря – сочинениями с ярко выраженной аскетической направленностью.

Неслучайно епископ Арсений именуется в летописях «любителем монахов». Историки говорят о «круге Арсения», т.е. о среде его единомышленников. Известно еще две замечательных рукописи того периода. Это – «Лествица» преподобного Иоанна Синайского.

Жёлтиков монастырь становится заметным духовным и культурным центром в жизни Твери. Замечательно, что святитель Арсений устроил свой монастырь в уединенном месте. Именно там, в удалении от мирской суеты, в глуши «святой пустыни» видели монахи-исихасты идеал своего служения миру.

http://vprav.ru