Сущность «Разумной религии» И. Канта.

Иммануил Кант предложил новый подход, исключающий конфликт между наукой и религией. Он был хорошо знаком с наукой XVIII века и еще до Лапласа выдвинул гипотезу формирования планет солнечной системы из туманности. Однако Кант полагал, что ограниченность научных методов оставляет место для религиозной веры. Сначала мы остановимся на его анализе науки, в котором по-новому синтезируются элементы эмпиризма и рационализма. Кант, подобно Юму, высказал идею, что без опыта нет познания. Однако он был убежден, что разум должен не просто пассивно собирать чувственные данные, но активно их организовывать в соответствии с собственными принципами интерпретации.

Кант согласен с Юмом в критике классического аргумента о Боге как Первопричине. Он тоже считает, что понятие причинности приложимо лишь к воспринимаемому опыту, но полагает, что оно происходит из внутренне присущих человеческому разуму категорий, а не из привычки связывать явления друг с другом. У нас не может быть никакого опыта относительно мира как целого, для которого можно было бы применить категорию при­чинности, т.к. понятие причины можно использовать лишь внутри рядов событий, связанных временными связями, а не для целых рядов.[1]

Отправная точка религии, согласно Канту, лежит в качественно иной сфере. Этой точкой является наше чувство морального обязательства. Не теоретические проблемы метафизики, а практические вопросы этики требуют по­стулировать наличие Бога. Ценности – такая же составляющая нашего опыта, как и факты: мы спрашиваем не только, что это такое, но и как мы должны поступать. В качестве одной из формулировок своего морального закона Кант приводит предписание поступать так, чтобы принципы нашего поведения принимались всеми людьми, то есть человеку следует применять к себе только те правила, которые могут быть универсальными. Этот «категорический императив» не зависит от конкретных обстоятельств и личных предпочтений. Этика для Канта определяется долгом следовать универсальному закону, который не знает исключений.[2]

Кант проповедует, что Бог – это постулат нравственного порядка. Если мы поступаем, исходя из требований долга, то тем самым косвенно подтверждаем, что мир – это нравственный порядок. Существование мо­рального закона предполагает наличие законодателя, который был бы источником и гарантом этого закона. Нравственные усилия также требуют, чтобы добродетель и счастье каким-то образом соотносились друг с другом. Отсюда мы постулируем бытие Бога, который устанавливает справедливость, обеспечивая в иной жизни воздаяние за добродетель. Сходным образом Кант считает, что признание нравственных императивов подразумевает существование человеческой свободы. Конечно, детерминизм правит в мире явлений, изучаемых наукой, поскольку причинность является неизбежной категорией интерпретации событий во времени и пространстве. Однако принятие «долга» в повседневной жизни предполагает свободу выбора. Следовательно, практический разум подтверждает, как бытие Бога, так и наличие свободы, несмотря на то, что теоретический разум не в состоянии доказать их существование.[3]

«Отношение Канта к религии обусловлено его нравственной философией: он допускает только «моральную теологию», отрицая «теологическую мораль», т. е., по его точке зрения, религия должна быть нравственной, или основанной на нравственности, а никак не обратно. Реальной основой религии Кант (согласно с библейским учением) признает «радикальное зло» в человеческой природе, т. е. противоречие между требованием разумно-нравственного закона и беспорядочными стремлениями чувственной природы, не подчиняющимися высшему началу. Отсюда потребность в избавлении или спасении – и в этом сущность религии. Факту радикального зла или греха противополагается идеал нравственно-совершенного или безгрешного человека. Совершенная праведность, т. е. чистая или божественно-настроенная воля, обнаруживается в постоянном и решительном торжестве над всеми искушениями злой природы; высшее выражение святости есть добровольно принятое страдание, во имя нравственного принципа. Для грешного человека страдание есть необходимый момент в процессе избавления от зла, оно есть неизбежное наказание за грех; но страдание человека безгрешного (Сына Божьего), не будучи следствием собственного греха, может иметь замещающую силу, или покрывать грехи человечества. Для истинной религии необходима практическая вера в нравственный идеал, т. е. в совершенно праведного человека или Сына Божьего, который есть разумное основание, цель и смысл (Логос) всего существующего. Признавать воплощение этого идеала фактически совершившимся в лице И. Христа не противоречит разуму, если только такую историческую веру подчинять моральной, т. е. относить ее исключительно к тому в жизни Христа, что имеет нравственный смысл. И другие главные догматы христианства Кант толкует с нравственной точки зрения, включая их, таким образом, в свою «религию в пределах одного разума». Но к чудесам евангельским Кант относится отрицательно»[4].

Акцент на этической ценности религии определил христологию Канта.[5] Высшим этапом в жизни творения он считал рождение нравственно совершенного человечества. Эта цель вечно присутствует и в Божественном сознании в лице единородного Сына Божьего, истинного объекта нашей веры.[6] Верный идеям Просвещения, Кант утверждал, что та же мысль присутствует и в нашем сознании, а потому мы не нуждаемся в «эмпирическом примере», который служил Им архетипом «представления о человеке высоконравственном, и значит угодном Богу». Тем не менее, в попытке серьезного отношения к традициям христианства Кант добавлял, что истории известен единственный образец нравственного совершенства – Иисус с его готовностью принять страдания «ради высшего блага мира».[7]

По Канту, просвещенный человек должен жить собственным умом, освободившись от сковывающих разум догм, неоправданных запретов и робости перед авторитетами – будь то политическими или религиозными. Философское рассмотрение религии "в пределах только разума" призвано не опровергнуть религию, а извлечь рациональное содержание из религиозных представлений и мифов и таким образом дать человеку "разумную религию"; вместе с разумным государством и правовым порядком разумная религия поможет человеку стать тем, чем он является по природе своей и вести добродетельную жизнь, быть толерантным, преодолеть догматизм и фанатизм, покончить с конфессиональным диктатом в вопросах веры, нетерпимостью. Разумная, истинная религия есть "моральная религия"; религия основывается на разуме как основе морального поведения, помогает человеку понять свои обязанности как "категорический императив", как божественную заповедь, как безусловное требование в любых обстоятельствах выполнить моральный долг.[8] Просветительская критика религии в лице Канта утверждает самостоятельность человека и человеческого разума, реформирующего "историческую" религию и придающего ей разумный вид, но при этом признается социальная полезность естественной пли разумной религии как основы морального порядка в обществе.

Подход, который использовал Кант, заложил новое основание богословия. Нельзя отрицать, что он развил несколько важных религиозных учений, в частности, о реальности Бога, бессмертии души и свободе человеческой личности. Однако, в противоположность классическим богословам, опиравшимся на откровение в познании Бога, Кант, вслед за Декартом, поместил в центр своей системы человека как разумное существо. Его метод предполагал движение не от откровения к разуму, а от разума к откровению. Таким образом, Кант продолжил реализацию программы просветителей по определению чисто рациональной веры. Но одно важное нововведение разрывает связь Канта с Веком разума. В отличие от своих предшественников, он имел в виду не абстрактный разум. Основополагающее значение для религии имеет особое измерение человеческого существования – изначально сложенные в нас нравственные ценности, непосредственно связанные с практической стороной разума. Поэтому Кант отстаивал только те метафизические постулаты, которые считал необходимыми для характеристики именно этого измерения (Бог, бессмертие и свобода). Расширяя свою методологию, он наделял Бога лишь атрибутами, необходимыми ему как хранителю нравственности. В результате Кант не мог претендовать на познание божественной природы, выходящее за рамки нравственного измерения. Для него богословие не было основанием нравственности, как принято в классическом христианстве. Напротив, оно стало ее производной.[9]

В намерения Канта не входило отменить религию скорее, он старался реконструировать ее, превратив в моральную веру. Эта религия строилась вокруг человека в том смысле, что в ее центр ставилось то, на что человек обязан надеяться и во что обязан верить, если хочет исполнить свое чувство долга, и если хочет обеспечить своим культурным достижениям непреходящую ценность. Но эта вера и надежда были совместимы с христианской этикой и, по-видимому, основывались на ней. Для Канта одной из сильных сторон морального учения Христа было то, что оно умеряло смирением самомнение и самолюбие. Однако, заповедь христианской этики о том, что человек должен любить своего ближнего, как себя, была столь чистой и бескомпромиссной, что уничтожала уверенность в способности человека покоряться. Тем не менее учение Христа помогало восстановить эту уверенность, «давая нам возможность надеяться, что если мы сделаем все, что в наших силах, то нам на помощь придет сила из другого источника, вне зависимости оттого, знаем ли мы, как это произойдет, или нет».[10]

 

 



[1] См.: Барбур Й. Религия и наука. История и современность. М.: Библейско-Богословский институт святого апостола Андрея, 2000.

[2] См.: Барбур Й. Религия и наука. История и современность. М.: Библейско-Богословский институт святого апостола Андрея, 2000.

[3] См.: Барбур Й. Религия и наука. История и современность. М.: Библейско-Богословский институт святого апостола Андрея, 2000.

[4] Философский словарь Владимира Соловьева. Составитель Беляев Г.В. Ростов-на-Дону, 1997, Стр. 188.

[5] Гренц С., Олсон Р. Богословие и богословы XX века. Пер. с англ. - Черкассы: Коллоквиум, 2011. С. 35.

[6] Кант И. Религия в пределах только разума. Тбилиси: Ганатлеба, 1989.

[7] Кант И. Религия в пределах только разума. Тбилиси: Ганатлеба, 1989.

[8] Гараджа В. И. Социология религии. Учебное пособие для студентов и аспирантов гуманитарных специальностей. — М.: Наука, 1995. С. 15 – 16.

[9] Гренц С., Олсон Р. Богословие и богословы XX века. Пер. с англ. - Черкассы: Коллоквиум, 2011. С. 37.

[10] Брук Дж. X. Наука и религия: Историческая перспектива / Пер. с англ. (Серия "Богословие и наука"). – М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2004. С. 179.