Дмитриевский А. А. Великий Евхологий и другие книги, употребляемые на Востоке пастырями на практике.

Наш приходской священник в своей практической деятельности обыкновенно руководится двумя богослужебными книгами: Служебником и Требником, тогда как греческий священник в этом случае вполне удовлетворяется только одною книгою под названием: Εὐχολόγιον τό μέγα, полное заглавие коего по-русски такое: «Великий Евхологий, в котором по чину содержатся семь последований таинств и все, что было издано в первопечатных евхологиях1 , прибавлены чины хиротоний согласно с изложением в Архиератиконе, а также последование обновлению храма по изданию в Бухаресте, еще апостолы и евангелия и весьма многое другое в погребальном последовании Иереев. Все это стройно и в лучшем порядке, чем в первопечатных евхологиях, изложено, ныне перепечатан, очищен от многих погрешностей и исправлен с великим старанием в Венеции 1777 г.» Уже само заглавие говорит нам, как за его настоящий состав, исчерпывающий всю сумму богослужебных чинопоследований и молитвословий на разные случаи, так и за то, что такой полноты, нынешнего состава эта книга достигла лишь в сравнительно недавнее время. Так, напр., упомянутый в оглавлении чин обновления храма был напечатан в первый раз отдельными брошюрками в Бухаресте в 1703 году в декабре месяце на средства митр. Авксентия, а до того времени помещался другой подобный чин, заимствованный в первопечатный Евхологий из рукописей. Если же мы сделаем обозрение2 хотя бы и в общих чертах исторической судьбы этой весьма важной для пастыря Церкви книги, то мы поймем, что прошло немало времени, прежде чем она получила свой настоящей вид.

8 книга Апостольских Постановлений может быть названа прототипом современного Евхология. В упомянутую нами книгу Апостольских Постановлений неизвестным составителем ее были внесены последования литургий и таинств, и молитвословий на различные случаи, т. е. если не брать во внимание составных частей, все те части, которые мы видим в нынешнем Евхологие. Но в собственном смысле история современного Евхология должна начинаться так называемым Барбериновским списком Евхология 8 века, в первый раз открытого и изданного в свет в сокращении3 католическим ученым Яковом Гоаром в 1647 тому (Codex Barberinum № 77)4. Этот Евхологий, по содержанию, очень полон и состоит из чинов литургий Василия Великого, Иоанна Златоуста, преждеосвященных даров, молитв вечерни, полунощницы, утрени, хвалитных псалмов, чина крещения, освящения воды, мира, храмов, чинов хиротоний, пострижения в монахи, брака и множества молитв на различные случаи5 . Общий характер этой рукописи таков, что, не смотря на свою полноту составных частей, она заключала в себе главным образом лишь молитвы и обходила, так называемые, обрядовые действия священника и диакона, вызываемые самыми молитвами. Так напр., в чине литургии отсутствует описание проскомидии, о которой дает слабый намек лишь начальная молитва, с надписью: ευχη ην ποιει ερευς εν τψ οκενοφολακκιω αποτιθεμενοο τον αρτου εν τψ διοκψ6. Списков литургических с одними только молитвами встречается весьма много в разных библиотеках, и все они относятся главным образом ко времени с 8 века по 14, хотя немало известно их и от 17 столетия. Отсюда становится понятным, почему у греков предпочтительнее пред другими именами подобные рукописи получают названия евхологиев, т. е. молитвословов или молитвенников. Правда в 13–14 веке, когда в евхологиях начали появляться изложения обрядовых действий на ряду с самими молитвами, то и рукописи этого рода получили названия тактиконов (от ταξις чин, порядок), но подобное название удержалось за ними, как можно судить на основании незначительного количества самых памятников, не долго. Представителем этого рода памятников можно считать рукописный Тактикон византийского императора Иоанна Кантакузена (14 в.), хранящийся ныне в М. Синод, библ. под № 279. Состав этой рукописи ничем не отличается от рукописей, носящих название евхологиев. В Тактикон Кантакузена входят чины литургий без проскомидий, последования таинств крещения, миропомазания, брака и елеосвящения, молитвы священника вечером и утром, служба вечером в день Пятидесятницы, обряд омовения ног, освящения воды в день Богоявления, молитвы на разные случаи и порядок царских часов накануне Рождества, Богоявления и в Страстную пятницу. Между тем на самом деле весьма естественно было бы удержать за настоящею книгою упомянутое сейчас название тактикона особенно в то время, когда на страницах евхологиев в 13–14 веке явился так называемый Διάταξις τῆς ἱεροδιακονίας7, приписываемый обыкновенно патриарху константинопольскому Филофею (1354–1355, 1362–1376 гг.)8. Название евхологий, однако, удерживалось за рукописями даже и в то время, когда почти самый первый лист его украшался Διάταξις-ом, который содержал в себе лишь самое подробное и обстоятельное изложение обрядовых действий отдельно от молитв. Очевидно, сила обычая в данном случае взяла верх, и название за настоящею книгою евхологий, как мы видели, перешло в первопечатные ее издания и держится до настоящего времени.

Весьма рано на востоке стали выделять из общего состава Евхология чины литургии, которые писались на пергаменте и свертывались иногда в виде свитков на скалке для удобства переноса и пользования ими, при отправлении богослужения, как чинов чаще других употребляемых. Такого рода свитки называются илитариями9, кондакиями и даже литургиариями (λειτουργιάριον), что в переводе на славянский язык означает Служебник, хотя с этим последним названием мы соединяем несколько иное представление, чем то, какое дает самое название и древнейший состав этого рода литургических памятников. Со времени книгопечатания литургиарии не затерялись, а попали на печатный станок, и явилась таким образом небольшая, но весьма удобная для приходского духовенства книжка с названием: Αϊ θείαι λειτουργίαι τῶν ἐν ἀγίοις πατέρων ἡμῶν Ιωάννου τού Χρυσοστόμου, Βασιλείου τού μεγάλου, Γρηγορίου τού διαλόγου ήτοι τῶν προηγιασμένων ἐν Ἐτίησιν 1785. T. e. Божественные литургии во святых отец наших Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Двоеслова или преждеосвященных даров, Венеция 1785 г. Само заглавие вполне исчерпывает содержание настоящей книги. Кроме упомянутых чинов литургий, изложенных согласно с «Большим Евхологием», в ней нет ничего.

Казалось бы, что упомянутыми нами книгами Евхологием и Литургиарием современный приходской священник православного востока должен быть бы вполне удовлетворен. В них он может найти все, что требуется для него в приходской практике. Но на самом деле мы видим нечто иное. Современная греческая Церковь нашла употребление Евхология не вполне достаточным для приходского духовенства, отчасти ввиду дороговизны этой книги, а главным образом ввиду ее неприспособленности к обстоятельствам данного времени. Поэтому афонский синод и некоторые частные лица, хорошо знакомый с потребностями греческого приходского духовенства, нашли необходимым издать для него несколько других книг, которые или заменили бы собою Великий Евхологий, или дополнили бы то, чего не достает в этом последнем. Так как большею частью этими книгами греческое духовенство нашего времени руководится в своей практической деятельности, то мы несколько подробнее познакомимся с их содержанием.

Первое место между этими книгами должна занимать книга: Ἱεροτελεστικὸν τεῦχος, полное заглавие коей по-русски: «Книга священнодействий, сочиненная Иеронимом Богиатзи, учителем греческого языка Димитзаны, второе издание Секопула, по определению священного синода и министра церковных дел и народного просвещения для пользы священников и всякого христианина. Настоящее издание уже по счету второе. Первое ее издание кажется вышло в 1868 г.» Вся книга разделяется на две части, так сказать, на теоретическую и практическую. В первой части сделаны объяснения названия суточных служб и богослужебных терминов, входящих в эти службы (гл. 1), значения священных облачений (гл. 2), сосудов и принадлежностей храма (гл. 3), изъяснение литургии (гл. 4), нечто в виде выдержек из нашего учительного известия, как-то: касательно приготовления священника к литургии, приготовления нужных сосудов и облачений, просфор и вина и касательно случая забывчивости священника влить вино с водою в сосуд (гл. 5), а также, если священник заболеет во время литургии или умрет, если позовут священника крестить больное дитя во время литургии, если церковь загорится или поколеблется землетрясением (гл. 6), если священник заметит, что св. Агнец тронут мышью, а в св. чашу упал паук, или какое-нибудь из вредоносных животных до освящения св. Даров или после освящения, если частица крови будет пролита на пол или на одежды, или пролит весь сосуд, или упадет на пол св. Агнец (гл. 7), наконец, касательно приготовления Агнца на целый год в Великий четверток (гл. 8), чин малой панихиды (ακολουθία τοῦ νεκροσίμου τρισαγίου), ектенья в субботу поминальную, чин погребения на Пасху (гл. 9), входные стихи и отпусты в Господские праздники, молитва над кающимися, молитва над коливом, возгласы после каждой песни канона на Пасху, образец канонического свидетельства и молитва святого епископа Иерусалимского Модеста, читаемая над всякою смертною болезнью и болезнью быков, лошадей, ослов, лошаков, овец, коз, пчел и остальных животных. В эту же часть входят какон пред св. причащением, который читается с вечера во время повечерия, после чтения «Верую во единаго Бога», и служит для приходских священников православного востока вечерним правилом. За этим каноном следуют молитвы пред причащением (τῆ δὲ εὐαὐριον), предваряемые лишь обычным началом, и молитвы после причащения (εὐχαριστιου μετά τὴν θείαν μετάληψιν). Эти последние молитвы имеют в начале «побудительные стихи на сие благодарение», которые в переводе читаются так: «Когда бы сподобился прекрасного общения животворящих таинственных Даров, тотчас воспой, принеси великую благодарность и от глубины души скажи Богу: Слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже». Первая часть настоящей книги оканчивается последованием над священником, соблазнившимся во сне.

Вторая часть книги содержит уже в собственном смысле Служебник. Начинается эта часть чином вечерни, за которыми следуют чины повечерия, полунощниц дневной и воскресной, утрени, последование божественной литургии, бываемое таким образом в Великой Церкви и на святой горе афонской (Διάταξις τῆς θείας λειτουργίας, γινομένης οὕτως ἐν τῆ μεγάλη ἐκκλησία ἐν τψ άγίψ ὄρει κλπ.) чины литургий Иоанна Златоуста, Василия Великого и Григория Двоеслова. Оканчивается эта часть книги ежедневными вечерними прокименами, Типиконом церковного последования для дней высокоторжественных и ознаменованных важнейшими событиями в истории греческого народа и славословием великой среды с историей ее, написанным в силлабических стихах. Как на особенность этой части книги нужно обратить внимание, между прочим, на то, что в ней молитвы всех чинов излагаются в самих последованиях на тех местах, где они, по Уставу, должны произноситься священником. Описание обрядовых действий здесь изложено весьма обстоятельно, применительно к Уставу Великой Церкви, употребляемому в богослужебной практике современных греческих церквей. Здесь так же, как в Типиконе Великой Церкви, затруднительные случаи практики или места чинов, важные в догматическом отношении, объясняются путем примечаний под строкою.

Таким образом Ἱεροτελεστικὸν τεῦχος Иеронима Богиатзи ближе всего подходит к нашему современному Служебнику, хотя отличается от него значительной полнотой, обстоятельностью и большей логической последовательностью в изложении. Эта книга дает все необходимое современному пастырю греческой Церкви, при отправлении им суточной службы. Ему, приготовляясь к совершению литургии, нет надобности перебегать от Служебника к Требнику, от этого последнего к Каноннику для того, чтобы выполнить все предписания нашей церковно-богослужебной практики, требующей от наших пастырей – совершителей литургии весьма многого. Пастырь востока в этой книге найдет не только то, каким образом совершается тот или иной чин суточной службы, но и то, почему совершается так, а не иначе, я как объяснить значение того или иного литургического термина, той или иной богослужебной принадлежности и т. д.

В области Требника практика греческой Церкви еще не выработала подобной книги, но частные попытки в области отдельных чинопоследований уже сделаны и весьма удачно. К числу подобного рода изданий, имеющих в виду запросы приходского духовенства, принадлежит книга под заглавием: Εξομολογητάριον, полное заглавие коего по-русски: «Исповедник или душеполезнейшая книга, содержащая сокращенное учение для духовника, как он должен исповедовать с пользою, (епитимийные) каноны св. Иоанна Постника, точно истолкованные, откровенный совет кающемуся, как он должен исповедоваться надлежащим образом, и душеполезное слово о покаянии, извлеченное из творений разных учителей и в наилучший порядок приведенное подвижником святой горы приснопамятным учителем Никодимом, девятое издание, Венеция, 1885 г.»

Чин исповеди, как в нашем Требнике, так особенно в греческом Евхологии (ακολουθία των έξομολογονμένων) принадлежит к самым неупорядоченным. Ни в одном из чипов не предоставлено столько свободы современному пастырю, как именно в этом чине, особенно в момент тайной исповеди кающихся пред священником. Еще в нашем Требнике сделана хоть какая-нибудь попытка указать священнику исповеднику на те вопросы, которые он может предлагать кающимся для того, чтобы привести им на память грехи и расположить к свободному изложение их перед ним, и даже приведены, хотя и не вполне удачно, и примеры самих грехов, тогда как в греческом Евхологии даже и этого нет. Здесь предписание касательно вопросов священника к кающемуся выражено весьма обще следующею неопределенною фразою: «и спрашивает его (т. е. кающегося) духовник о всех согрешениях его»10. Между тем нигде не требуется от пастыря столь обширных знаний человеческой природы, человеческого сердца, духовной опытности и богословско-канонических познаний, как при совершении и этого таинства, для которого недостаточно иметь право исповедовать кающихся и читать над ними в Требнике положенные при исповеди молитвы. Поэтому-то вот современная греческая Церковь право исповеди усвояет не всем пастырям, а только известным определенным, во всех отношениях опытным и обладающим обширными познаниями духовным лицам. В греческой Церкви не всякий пастырь духовник, а лишь особо для сего назначенный священник и имеющий у себя грамоту от епископа на право исповеди. Поэтому-то с весьма давних пор11 в греческой Церкви появлялись попытки создать для этих духовников особенные руководства, в которых не только определялись бы качества духовника, правила относительно наложения епитимий на кающихся, совершения самого чина исповеди, но и самый способ исповеди приходящих на исповедь лиц разного положения в обществе, в духовной и гражданской иерархии и при том разных по возрасту и по полу. Упомянутая нами книга святогорца Никодима, заглавие которой мы целиком привели выше, по-нашему мнению, вполне удовлетворяет своему назначению. За это, между прочим, говорит и то обстоятельство, что в 1885 году эта книга является в свет уже девятым изданием. И действительно, эта книга драгоценна во всех отношениях: она в одинаковой мере полезна для духовников и кающихся грешников. Для первых она важна в том отношении, что в ней полно и ясно изложено учение о качествах, познаниях и добродетелях духовников, объяснены епитимийные каноны св. Иоанна Постника и указаны средства для кающихся, которые может предлагать духовник своим духовным детям. Для кающихся здесь предлагаются вопросы относительно грехов против всех десяти заповедей закона Божия, напоминаются им грехи обыкновенные, тяжкие и смертные и тем дается полная возможность высказать все то, что лежит у них на совести, откровенно, без чего не может принести пользы и сама исповедь. Поэтому в этой книге мы находим особые вопросы к царям, архиереям, монахам всех родов, настоятелям монастырей, самим духовникам, мужчинам, женам и детям. В конце книги помещено внушительное и трогательное слово о покаянии, из которого духовник может в изобилии черпать наставления для кающихся. Иногда обстоятельные ученые примечания, рассеянные автором во множестве под строкою, не только уясняют смысл самой книги, но главным образом правильное понимание канонов соборных и смысл церковной практики. В своем месте, когда будем говорить о совершении покаяния в современной греческой Церкви, мы вернемся к этой книге и познакомим наших читателей более обстоятельно с некоторыми из важнейших ее глав.

Имея в виду то обстоятельство, что греческий Mέγα Εὐχολόγιον содержит в себе чины хиротоний, освящения храмов и мира и другие чины и молитвы12, употребляемые главным образом при архиерейском богослужении, можно было бы подумать, что в издании особой книги вроде нашего Архиерейского Чиновника, содержащего исключительно почти чины, совершаемые архиереем, в греческой Церкви не имеется надобности. Но на самом деле здесь, как и у нас на Руси, для архиерея издается особая, и притом в большой формат листа, книга с таким заглавием: Αρχιερατικόν, полное ее заглавие по-русски: «Книга архиерейского служения, содержащая в себе божественные и святые литургии Иоанна Златоуста, Василия Великого и Григория Двоеслова или преждеосвященных, еще же и чины всех хиротоний, изданные уже для пользы архиереев, ныне (т. е. 1778 г.) вторым изданием, напечатанная с некоторыми необходимыми молитвами старанием и издержками Кирилла, архиепископа Фиваидского, Синайской горы, в Венеции. 1778 г.». Настоящее заглавие достаточно ясно говорит о содержании самой книги. Что касается «необходимых молитв», упоминаемых в заглавии, то под ними подразумеваются молитвы: над коливом, над кающимися, прощальные над умершими, на благословение ваий, яств на Пасху, винограда и иконы, а также чин малого водоосвящения и отпусты утром и вечером в господские праздники. Изложение самих чинов ничем не разнится от напечатанных в «Большом Евхологие». Чины литургии состоят только из молитв и возгласов, произносимых архиереем во время литургии, изложения же обрядовых действий, архиерейского ритуала нет.

* * *

1

Настоящее издание Евхология отличается от первопечатного. Помимо иного распорядка составных частей его и некоторых новых чинов в нем не достает чинов, бывших в первопечатных евхологиях, напр., Ακολοοθια του αγιου ελαιον φαλλομένη εις κοιμηθέντας υπο επτα ιερεων ποιημα Νικολαου μητροπολίτου αθηνών (Ευχολόγ. 1566 an. pag. 191 и 204) и некоторых других.

2

Краткая история греческого Евхология имеется в книге проф. Мансветова «Митрополит Киприан в его литургической деятельности» стр. 9 и т. д.

3

В полном и тщательно исправленном виде список литургий был издан Сваинсоном. The greck Liturgies Lond. 1884 an. page 88–94. Перевод его на русский язык напечатан в собрании литургий. СПБ. 1875 г., вып. 2, стр. 120–132.

4

Ευχολόγ. edit. Venet. 1730 an. praefac. et. page 83–85 et. cet.

5

Подробный перечень всех статей, входящих в состав Барбериновского списка Евхология сделан Бунзеном в его сочинении Hippolith. und seine Zeit band II, page 535–537.

6

Ευχολόγ. Goar.page 150 not. е. т. е. молитва, которую читает священник в сосудохранильнице, при положении хлеба на дискос. Упомянутое нами заглавие над молитвою предложения имеется только в чине литургии Василия Великого, но в чине литургии св. Иоанна Златоустого не только нет никакого надписания над молитвою, но и самая молитва предложения читается совершенно иначе. Ibid. page 83.

7

Перепечатан этот Διάταξις τῆς ἱεροδιακονίας у Гоара в его Ευχολoγιον-е на стр. 1–8 из венецианского Служебника 1638 года.

8

И. Д. Мансветов, исследуя вопрос о принадлежности Διάταξις-а патриарху константинопольскому Филофею, пришел к тому положению, что на эту принадлежность ему «Устава» нет положительных доказательств, кроме надписи в заглавии. «По крайней мере, говорит проф. Мансветов, на у с т а в литургии он не имеет прав авторства. Этот последний по греческим спискам известен раньше Филофея и предупреждает его деятельность чуть ли не целым столетием. А так, как устав вечерни и утрени стоит в самой тесной связи с уставом литургии и обе эти части носят печать работы одного лица, одного редактора, то нельзя не прийти к заключению, что Филофей не был автором и того отдела, который относится к вечерне и утрени. Весьма вероятно, ему принадлежит окончательная редакция ordo, и под его санкцией, как патриарха, он был пущен в ход и получил практическое значение» (Митроп. Киприан в его литург. деятел. стр. 18). Все эти суждения были высказаны покойным профессором почти исключительно на основании венецианских первопечатных евхологиев без достаточного знакомства с подобного рода рукописными памятниками, которые приводят нас несколько к иным выводам. То правда, что доказать принадлежность Διάταξις-а патриарху Филофею нельзя в настоящее время, но его участие в подобного рода работах, и что особенно важно для нас, его участие в разработке чина литургии, в частности, не подлежишь ни малейшему сомнению. В одной из рукописей Ватопедской библиотеки 14–15 века (по каталогу этой библ. 13 в.) мы видели даже толкование этого иерарха на чин литургии, неизвестное еще в нашей науке и озаглавливаемое так: Προθεωρία κεφαλαιώδης περί συμβόλων καί μυστηρίων πονηθείτα καί προτροπή καί άλιπος τού ἱερωτάτου ἐπισκόπου Φιλοθέου, в котором патриарх Филофей изъясняет глубокие тайны христианского вероучения, воплощенные в символы и обряды литургийного чина. Нужно думать, что это толкование имеет в виду чин литургии, по крайней мере, времен самого патриарха, который (т. е. чин), как это видно из самого толкования, во многом расходился с чином, нам теперь известным с его именем. Далее за труды этого патриарха в области чинопоследования литургии говорит, между прочим, и тот весьма красноречивый, по нашему мнению, факт, что на Афоне в настоящее время встречается весьма много списков литургийного чина с именем патриарха Филофея. Τοῦ μακαριωτάτου καί ἐγιωτάτου ἀρχιεπισκόπου Κωνσταντινουπόλεως νέας Ρώμης καί οικουμενικού πατριάρχου κύρ Φιλοθέου διαταξις τῆς θείας λειτουργίας, ἐν ἡ καί τα διακονικὰ (ркп. 16 в. № 27, л. 48, библ. русск.-афон. Пантел. мон.) или Φιλοθέου ἁγιωτάτου πατριάρχου Κωνσταντινουπόλεως διάταξις τῆς θείας καὶ ἱεράς λειτουργίας (ркп. той же библ. 1545 г.) и др. Вот как титулуется чин литургии во многих рукописях. Но утверждая тот факт, что патриарх Филофей принимал деятельное участие в обработке чина литургии, мы все же не можем указать с несомненностью, какой из известных списков чина литургии, приписываемых патр. Филофею, ближе всего стоить к его чину литургии. Точно также мы не можем сказать положительно даже и того, состоял ли чин литургии из одного устава, или в нем были и молитвы, потому что мы видели такие списки литургии с именем патриарха Филофея, в которых Διάταξις стоял отдельно от молитв (ркп. № 27 библ. русск. Пант, мон.), такие, в которых и молитвы и Διάταξις представляли одно целое (ркп. Свят.-гроб. библ. в Конст. № 425 16 в.) и наконец, такие, в которых соединение это сделано было весьма неумело и как бы говорило за то, что в свое время Διάταξις стоял отдельно от молитв (ркп. русск.-афон. Пант. мон. 1545 г.). Вообще же нам думается, что окончательное суждение относительно Διάταξις-а патриарха Филофея, может быть высказано определенно лишь впоследствии, когда будет изучено достаточное количество списков этого чина.

9

Название рукописей илитариями и кондакиями указывают на их формат и противопоставляются другому названию их тетрадями (τετράδιον).

10

Ευχολόγ. edit. Venet. 1777 an. page 190

11

Значительно раньше Ексомологитария святогорца Никодима были известны следующие подобные сочинения:

Ἐξομολογητάριον ἀναγκαῖον περὶ τοῦ μυστηρίου τῆς μετανοίας παρὰ Νεκηφόρου ἱερομονάχου τοῦ Πασχαλέως ἐν Ἐτίησιν 1673

Διδασκαλία ὠφέλιμος περὶ μετανοίας καί ἐξομολογήσεως παρὰ Χρυσάνθου ἀρχιμανδρίτου τῶν Ἱεροσόλυμων ἐν Ἐτίησιν 1724.

12

Ευχολόγ. 1777 an. pag. 135–161 et cet.