Постмодернистская религиозно-философская библиотека

Малыгин П. Д. Судьбы Торжка и Твери в XIII веке.

К концу XIII в. окончательно сформировался Новгородско-Тверской рубеж (ГВНП, 1949. № 4—7), который стал как фактической, так и символической внутренней границей Древней Руси, разделявшей мир боярских республик и мир древнерусских автократий. Главными представителями этих миров, расположенными вплотную к этой границе, можно назвать Торжок и Тверь, разделенные расстоянием всего в 60 верст. Уже только поэтому судьбы этих городов вызывают значительный интерес.

XIII век для Торжка начался завершением строительства и росписи фресками храма в Борисоглебском монастыре смоленскими или черниговскими мастерами, приглашенными в этот город (Малыгин, Салимов, 1990. С. 37-39; 1991. С. 243-255). Торжок был уже сформировавшимся, старым городом Новгородской земли (напомню, что древнейшая деревянная мостовая в новоторжском кремле датируется рубежом X – XI вв. — первой половиной XI в. (Малыгин, 1984. С. 82, 83)). Перед событиями 1238 г. город переживает пору экономического и политического расцвета. Тверца, на сужении в среднем течении которой расположился Торжок, была главной торговой (хлебной) дорогой для Новгорода. Оформился сместной порядок, представленный с новгородской стороны посадниками, а с другой – князьями-наместниками, один из которых – Давид Ростиславович - при поддержке своего могущественного отца Ростислава Смоленского уже в 1158-1560 гг. попытался организовать в Торжке особое княжение (Малыгин, 1996. С. 80). Княжеской резиденцией в Торжке выступало Верхнее Городище, а боярским центром с центральным городским собором Преображения и вечевой площадью – Нижнее Городище (Малыгин, 1996. С. 78-82). Комплекс этих двух городищ стал своеобразной микромоделью Рюрикова Городища и Новгородского Детинца.

Весьма интересны наблюдения над бытованием в летописях названия города в двух вариантах: "Новый Торг" и "Торжок". Древнейший и наиболее детально отображающий историю Торжка летописный источник – НПЛ фиксирует название "Новый Торг" в период с 1139 по 1195 г. и под 1197 г. Под 1196 и 1215 гг. название "Новый Торг" сосуществует с названием "Торжок". В НПЛ содержится еще одно весьма необычное известие о Новом Торге под 1300 г.: "Того же лета, весне, погоре Новый торгъ" (НПЛ. С. 91, 330). От попыток связать в данном случае "Новый торгъ" с каким-либо другим городом следует отказаться. Стратиграфические наблюдения показывают, что на Нижнем городище угольных прослоек, которые можно связать с пожаром, в слое конца ХIII – начала XIV в. не прослеживается. Однако на Верхнем городище под слоем, из которого происходит печать Саввы, наместника новгородского архиепископа Давида (1309-1325), отчетливо фиксируется прослойка черного гумуса с углем (Малыгин, 1981. С. 17, пласт 12, квадрат 21). Данное обстоятельство свидетельствует о том, что пожар 1300 г. произошел на Верхнем Городище[1], и, соответственно, "Новый Торг" - это крепость на Верхнем Городище, которую нужно связать с резиденцией князя и его наместников. Весьма показательно, что первое упоминание о "Торжке" (без сочетания с названием "Новый Торг") в НПЛ под 1210 г. дается в контексте с первым упоминанием о новоторжском посаднике, а упоминание "Торжка" под 1211 г. – в сочетании с известием о новгородских волостях: "... князь Мьстиславъ... самъ иде на Тържькъ блюсти волости..." (НПЛ. С. 51, 52, 249). В договорных грамотах Новгорода с князьями Новоторжская волость неизменно именуется "Торжком". Сочетание названий "Новый Торг" и "Торжок", встречаемое в НПЛ под 1196 и 1215 гг., совпадает с периодом уходов князей из Новгорода и попытками ликвидировать местный порядок в Торжке.

Таким образом, есть основания для предположения, что под термином "Торжок" в НПЛ фигурирует новгородская боярская "часть" (прежде всего Нижнее городище), а под термином "Новый Торг" - княжеская "часть" (Верхнее городище). Скорее всего, "новым" Новый Торг назван по отношению к древнему Нижнему городищу. Предложенное объяснение двойного наименования города раскрывается в знаменитых словах князя Мстислава, произнесенных на новгородском вече после ухода в 1215 г. из Новгорода в Торжок Ярослава Всеволодовича: "... да не будеть Новый търгъ Новгородомъ (над Новым городом), ни Новгородъ Тържькомъ (под Торжькомъ), нъ къде святая София, ту Новгородъ..." (НПЛ, 1950. С. 55, 254). Слова Мстислава принято считать символическими. На мой взгляд, в них заложен конкретный смысл. "Новый Торг" претендует стать Новгородом, так как Ярослав Всеволодович пытается перенести сюда княжеский стол, Новгород же не может находиться под властью "Торжка", так как "Торжок" - центр лишь одной из новгородских волостей.

С рубежа ХП-ХШ вв. Торжок становится своеобразным трамплином для князей, претендовавших на Новгородский стол. Главным оружием этих князей стали хлебные блокады Новгорода, организуемые в Торжке (Малыгин, 1990. С. 18, 21). Считается, что Торжок постоянно разрушался во время феодальных войн, но это не верное представление, так как в подавляющем большинстве это были захваты княжеской резиденции (Верхнего городища) и смена княжеских наместников (Малыгин, 1990. С. 25, 26). Одновременно центральной новгородской республиканской властью в Торжок назначаются посадники. Но такой порядок уже в 1229 г., когда из Новгорода был направлен посадник Иванко, наталкивается на зреющие сепаратистские настроения новоторжцев (Малыгин, 1996. С. 81; НПЛ. С. 68, 274). Город растет и богатеет, на боярских и купеческих усадьбах раскопками обнаружены предметы импорта (амфоры, грецкие орехи, янтарь, изделия из самшита), а также вислые печати и 19 берестяных грамот домонгольского периода. Исследования культурного слоя показывают, что напластования, содержащие стеклянные браслеты середины XII - конца XIV в., занимают по двум берегам Тверцы колоссальную площадь - свыше 100 га.

В центре этой территории возвышался центральный Спасо-Преображенский собор, впервые упомянутый под 1163 г., в южной части города располагался Борисоглебский монастырь с плинфеным храмом, а на его северной окраине с 1215 г. упоминается Рождественский монастырь (Малыгин, 19896. С. 85-96).[2]

Вершиной политической истории домонгольского Торжка стали события 1215-1216 гг., когда Ярослав Всеволодович попытался перенести свою княжескую резиденцию из Новгорода в Торжок (Малыгин, 1996. С. 81, 82). Именно при описании этих событий летописями впервые зримо и основательно проявляется Тверь. Первое упоминание Твери в летописях под 1209 г. весьма туманно, так как не понятно идет ли речь о поселении Тверь или о реке одноименного названия (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 435). Кстати, именно это совпадение названий составляет одну из серьезных источниковедческих проблем ранней истории Твери.

В 1215 г. князь Ярослав Всеволодович "поточи" новоторжского посадника Фому Доброщинича "на Тьхверъ" (НПЛ. С. 53, 252). Летописная повесть о битве на Липице говорит о перемещениях Ярослава Всеволодовича из Торжка в Тверь в это же время (Памятники литературы Древней Руси, 1981. С. 114—116). И тем не менее, XIII в. следует считать временем лишь формирования Твери как города.

Исследователи, знакомые с результатами изучения Твери, видимо удивятся этому заявлению. Ведь есть гипотеза В.А. Кучкина о существования Твери в 1140-х годах. Тверь упоминается в Сказании о чудесах Владимирской иконы Божьей Матери (по В.А. Кучкину в 1160-х годах (Кучкин, 1984. С. 226-230)), первая берестяная грамота из Твери датируется концом XII в. (Жилина, 1987а. С. 214). Имеются дендродаты из раскопок Твери - 1150-1160-е (Дворников, 1997. С. 96) и 1180-е годы (Жилина, 19876. С. 6). И все-таки есть, на мой взгляд, веские основания считать, что Тверь в XIII в. переживает лишь пору своего становления.

Основания археологические

Прежде всего, следует отметить, что территория Твери – это крупный гидроузел, плотно заселенный как минимум с эпохи неолита. В Твери несомненно городской "влажный" культурный слой отложился на весьма ограниченной площади, за пределами которой слои домонгольского времени сельских поселений могут быть приняты за городские слои.

Для ранних дендродат в культурном слое весьма необычен "фон" распределения стеклянных браслетов. Максимальное их количество приходится на предматериковые слои, а это указывает на первую половину XIII в. (Малыгин, 1989а. С. 149-151). В Твери, в том числе в слоях с ранними дендродатами, крайне незначителен процент керамики с "секировидными" венчиками. А именно эта керамика, чрезвычайно распространенная в Новгороде и Торжке (а также в курганах), маркирует слои до рубежа XII-XIII вв. (Малыгин, 1991. С. 200, 202, 214).

Основания топографические

            Древнейшие слои с дендродатами приурочены не к центральной части Тверского Кремля, а к узкой полосе вдоль правого берега Волги. Расположение древнейших монастырей в центральной части Твери весьма ограничивает площадь средневекового города: в устье Тьмаки - Федоровский монастырь, упоминаемый с самого начала XIV в. (Рикман, 1953. С. 47), а в кремле, в районе архиерейского дома, известен по писцовой книге 1626 г. запустевший еще в XVI в. Троицкий монастырь (Выпись из Тверских писцовых книг..., 1901. С. 12, 13). Церковь Николы на Зверинце в Затьмачье также указывает на ограниченную территорию средневековой Твери. Что касается тверского Отроча монастыря, то М.Н. Тихомиров и Л.В. Алексеев резонно отметили, что упоминаемый в летописи под 1206 г. Отроч монастырь связан не с Тверью, а со Смоленском (Тихомиров, 1956. С. 419; Алексеев, 1980. С. 243). Это согласуется и с "Повестью о Тверском Отроче монастыре", которая относит его основание ко второй половине XIII в. и говорит о предварительной вырубке леса на месте строительства этой обители (Памятники литературы Древней Руси, 1988. С. 112-120).

Основания летописные

Обращает на себя особое внимание статья Воскресенской летописи, которую традиционно не берет в расчет большинство современных исследователей: "Князь великий Ярослав Всеволодовичу по Батыеве пленении, прииде из Новагорода с детьми своими, и нача грады, разоренный от Батыя, ставити по своим местам, и на Волзе постави град воименова его Тверью, по Тверце реке, а наперед того в том месте град не был, а посади на Твери сына своего меншого Ярослава, и великым князем его нарече, и оттоле наста великое княжение Тверьское" (ПСРЛ. Т. 7. С. 245). Эта оригинальная статья находит, на мой взгляд, косвенное подтверждение в других летописных сводах.

1. Летопись Авраамки в недатированной части отмечает нечто близкое к известию Воскресенской летописи: "А се колено пошло Тферьских князей: Ярослав Великого Новагорода, Великого Александра отец, Всеволода ... сын; той Ярослав посади на княжение в Тфери сына своего Ярослава, брата великого Александра" (ПСРЛ. Т. 16. Стб. 311). О том, что концепция возникновения Твери, изложенная Воскресенской летописью, была весьма популярной, свидетельствует и пересказ этого летописного известия, помещенный в сочинении А. Мейерберга (XVII в.) (Утверждение династии, 1997. С. 137).

2. Традиционно признаком зрелости средневекового города считается и оформление названия горожан. Летописные источники единодушно начинают упоминать "тверичей" лишь с 1245 г. (НПЛ. С. 79). Для сравнения достаточно вспомнить известие 1215-1216 гг. (Памятники литературы Древней Руси, 1981. С. 114 – 117), в котором Тверь упоминается 5 раз, но ни разу не называются тверичи, хотя тут же речь идет о новгородцах, новоторжцах, смолянах, псковичах и ростовцах.

Получается, что сразу после 1238 г. в Тверском гидроузле возникла особая демографическая ситуация, видимо, подобная ситуации 1293 г., когда "множество людей избеглося во Тферь изъ иных княженеи" (ПСРЛ. Т. 25. С. 157). Этой ситуацией и воспользовался Ярослав Всеволодович, чтобы заложить новый город Тверь.

Существует гипотеза Н.В. Жилиной о статье Воскресенской летописи как свидетельстве расширения тверских укреплений (Жилина, 1999. С. 53). Гипотеза на первый взгляд весьма логична - в мысовой части Тверского кремля (не исследованной археологически) имеется место для небольшого укрепления. Но непонятным оказывается название крепости Тверь, расположенной в устье Тьмаки, в 1,5 км от впадения Тверцы в Волгу. Поэтому более перспективным объяснением статьи Воскресенской летописи может считаться точка зрения о Глинном городище напротив впадения Тверцы как древнейшем (домонгольском) укрепленном поселении на территории Твери (Малыгин, 1994. С. 124, 125).

Исследования О.М. Олейникова и сотрудников его экспедиции показали, что вал Тверского кремля, ограничивавший значительную территорию в 17-19 га, начал сооружаться как раз в первой половине – середине XIII в. (Олейников и др., 2001). Грандиозные фортификационные мероприятия Ярослава Всеволодовича касались, видимо, и тверского торга. Данные Писцовой книги 1626 г. не оставляют сомнений в том, что в начале XVII в. основные торговые ряды и гостиный двор находились в кремле, в его юго-восточной части (Выпись из Тверских писцовых книг..., 1901. С. 50, 51). Писцовая книга 1685 г. Фиксирует торговые ряды и гостиный двор на традиционном месте на Загородском посаде, а в кремле отмечаются места, "что бывали встарь ряды" (Щенков, 1980. С. 30). По мнению Э.А. Рикмана, опиравшегося на летописную статью 1537 г., в средневековой Твери имелось несколько торгов (на Загородском и Затьмацком посадах), а местоположение торговой площади на Загородском посаде традиционно и для XIV-XV вв. (Рикман, 1953. С. 46, 47). Действительно, Писцовая книга 1626 г. фиксирует на Загородском посаде место, где "бывали старые ряды, а ныне запустели", но их размеры 40 х 30 сажень никак не вяжутся с главным торгом большого средневекового города. А это указывает на то, что изначально тверской торг находился внутри кремля. И в этом отношении характерно довольно позднее упоминание о Тверских посадах (1375 г.) (ПСРЛ. Т. 4, ч. 1, вып. 2. С. 458; Т. 5. С. 234) и раннее упоминание о торге (1327 г.) (ПСРЛ. Т. 15. Стб. 416). В древнерусских городах торги, как правило, возникали вне городских стен, за их чертой ('Тихомиров, 1956. С. 248). Ситуация же с тверским торгом делает его положение весьма необычным для большинства средневековых городов.

Наконец, о том, что XIII в. — время формирования Твери как города, говорит история центрального храма Твери. Без сомнения, наличие на поселении центрального храма с соответствующим посвящением – один из важнейших индикаторов города. В Твери мы наблюдаем весьма необычную ситуацию. До 1285 г. главным храмом Твери выступает деревянная церковь Козмы и Дамиана, т.е. храм с совершенно не типичным для центрального городского собора посвящением.

Думаю, глубоко ошибочно считать, что после смерти первого тверского князя Ярослава Ярославича политическая активность Твери снижается (Салимов, 1994. С. 20). При Ярославе политической активности самой Твери практически не прослеживается. Похоже, что в своей политической программе Ярослав Ярославич отводил тверской вотчине более чем скромное место. Исключение составляет лишь сооружение собора Отроча монастыря. Всю свою энергию Ярослав направил на Новгород и стольный Владимир. Чего стоит один Устав Новгороду "о мостех", который В.Л. Янин датирует 1265-1267 гг. и непосредственно связывает с деятельностью Ярослав Ярославича (Янин, 1991. С. 146, 147). Вовсе не фигурирует Тверь и в договорах Ярослава с Новгородом, в отличие от аналогичных договоров Михаила Ярославича Тверского (сравните: ГВНП, 1949. № 1-3 и 4-13). Как это ни покажется парадоксальным, именно смерть Ярослава Ярославича "в Татарехъ" и, главное, его погребение "въ Тфери у святою Козмы и Демьяна" в 1271/72 г. (НПЛ. С. 89, 321), стали началом настоящей политической активности Твери. Погребение Ярослава в Твери было необычным прежде всего тем, что нарушало традицию захоронения великих владимирских князей в стольном городе на Клязьме (Малыгин, 1998. С. 46). Можно лишь предполагать, что инициатором погребения Ярослава в Твери стал его старший сын и, возможно, уже появившийся в Твери бывший полоцкий епископ Симеон, с которым Святослав мог наладить контакты, будучи псковским князем. Для Твери эти похороны, думается, были крайне важны. Уже под 1273 г. Новгородские летописи с чрезвычайной серьезностью заговорили и о Святославе, и о Твери (НПЛ. С. 322). Наконец, под 1285 г. летописи сообщают: "... преже было Козма и Дамиан, и преложиша во имя святого Спаса" (ПСРЛ. Т. 18. С. 81). По мнению Э.А. Рикмана, этим актом "князь Михаил хотел, чтобы своей патрональной церковью Тверь сравнялась со старинными Черниговом, Ярославлем, Торжком, а главным образом с Переяславлем Залесским, по примеру собора которого и был, быть может, назван собор в Твери" (Рикман, 1949. С. 132, 133)[3].

Особо следует остановиться на теме последствий событий 1238 г. для двух рассматриваемых городов. Ни Лаврентьевская летопись, ни Рогожский летописец не отметили разорения Твери в 1238 г. В НПЛ зафиксировано, что "оканьнии ... взяша Москву, Переяславль, Юрьевъ, Дмитровъ, Волокъ, Тферъ..." (НПЛ. С. 76, 288). Тверская летопись имеет оригинальную вставку: "...а инии Тферь шедше взяша, въ ней же сына Ярославля (Ярослава) убиша..." (ПСРЛ. Т. 15. Стб. 369). До сих пор археологическими исследованиями Твери какие-либо следы 1238 г. зафиксировать не удается. Если они имеются, то ожидать их нужно в районе так называемого Глинного городища напротив устья Тверцы.

Рассказ НПЛ о героической обороне Торжка стал хрестоматийным (НПЛ. С. 76, 288, 289). Это действительно наиболее подробное описание в череде событий 1237 – 1238 гг. Монголо-татары в течение двух недель обстреливали Новоторжскую крепость из "пороков", защищенных заранее сооруженным "тыном". Новоторжцы, возглавляемые посадником Иванко и боярами Якимом Влунковым, Глебом Борисовичем и Михаилом Моисеевичем, не получив помощи из Новгорода, "в недоумении и страсе" держали оборону. 5 марта неприятель ворвался в крепость и "исекоша вся": мужское и женское население, священников и монахов. Затем монголо-татары двинулись "Серегерьскым путемь" к Новгороду. Археологические исследования 1981 г. на Нижнем городище Торжка явно указывают на катастрофические последствия двухнедельной обороны города. Слой пожара 1238 г. достигает мощности 30-50 см, в нем обнаружены человеческие кости и спекшиеся от огня остатки икон (Малыгин, 1984. С. 79). Раскопки 1984-1985 гг. в южной части Нижнего городища (Малыгин, 1987. С. 35-37) показали, что мощные срубы крепостной стены 1164-1187 гг. после 1238 г. были заменены на частокол (!), сооруженный из остатков построек 1202-1207 гг., а новая срубная стена была возведена только в 1288 г. Последний домонгольский настил набережной улицы, сооруженный в 1218 г., был возобновлен лишь спустя 70 лет, в 1288 г. Исследования 1999 г. позволили восстановить основные этапы строительства на левобережном посаде Торжка. Улица (Воздвиженская), сохранившая 3 яруса настилов, древнейший из которых датируется 1180-ми годами, прекратила существование, очевидно, в 1238 г. Вместо нее к XVII в. появляется улица, имеющая иное направление и ведущая к броду через Тверцу, что отчетливо видно на плане города Э. Пальмквиста 1674 г. (Палъмквист, 1993. С. 32). Вдоль Воздвиженской улицы к 1160-м годам сформировались границы усадеб А и Б, а к началу 1230-х годов - усадеб В и Г. Катастрофа 1238 г. уничтожила полностью усадьбы А и Б, на их месте застройка возобновилась лишь в XV в. На усадьбах В и Г после 1238 г. жизнь продолжается, но ни в какое сравнение с домонгольским периодом, судя по археологическим находкам, не идет.

Лишь с конца XV в. здесь возобновилась интенсивная застройка. Столь длительный кризис левобережного посада можно объяснить не только монголо-татарским разорением, но и началом расцвета соседней Твери, и усилением ее воинственных князей, претендовавших на Новгородское княжение. Затверецкий посад, на котором до 1238 г. жили богатые новоторжские купцы, стал крайне опасным для обитания кварталом города. Жизнь здесь замерла фактически на 250 лет и активно возобновилась уже в московское время.

Изучение хронологии новоторжских (Малыгин, 1992. С. 6-8) и тверских (В. А. Лапшин) древностей позволяет сделать важные выводы. Находки из Торжка, в целом, традиционны в рамках новгородской хронологии, несмотря на географическую оторванность города от Новгорода (от Торжка до Новгорода водным путем - 450 км). Для соседней с Торжком Твери характерно явное хронологическое омоложение ряда категорий находок по сравнению с верхними датами новгородской хронологии.

Таким образом, на примере Торжка и Твери мы имеем для XIII в. два во многом разных города и две судьбы. Торжок – старый, сформировавшийся город, после 1238 г. переживает свой первый глубокий кризис (экономический и политический). Тверь – новый город, который только формируется и в 1285 г. приобретает каменный собор с соответствующим городским посвящением. Градообразовательный процесс в Твери, очевидно, задержался из-за наличия нескольких крупных, видимо, догородских поселений на гидроузле Волга — Тверца — Тьмака. XIII в. для Твери, несмотря на монголо-татарское нашествие, - время становления и бурного роста. Что касается городской топографии, то для Торжка характерна планировочная стабильность (особенно в центральной укрепленной части). А вот для центральной части Тверского кремля В.А. Лапшин отмечает крайнюю неустойчивость планировки (Лапшин, 1995. С. 65, 66; Лапшин и др., 1996. С. 44, 45; 1997. С. 46-48).

Литература

1. Алексеев Л.В., 1980. Смоленская земля в IX-XIII вв.: Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии. М. Выпись из Тверских писцовых книг Потапа Нарбекова и подьячего Богдана Фадеева 1626 года: Город Тверь. Тверь, 1901. ГВНП. М.; Л., 1949.
2. Дворников А.С., 1997. К датировке древнейших отложений раскопа № 9 в Тверском Кремле // Тверь, Тверская земля и сопредельные территории в эпоху средневековья. Тверь. Вып. 2.
3. Жилина Н.В., 1987а. Тверская берестяная грамота № 1 // С А. № 1.
4. Жилина Н.В., 1987б. Тверь в период XII-XV вв.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
5. Жилина Н.В., 1999. Тверской кремль: этапы строительства укреплений и хронология культурного слоя // Кремли России: Тез. докл. всероссийского симпозиума. М.
6. Кучкин В.А., 1984. Возникновение Твери и проблема тверского гостя в "Рукописании" Всеволода // Древнейшие государства на территории СССР. 1983 год. М.
7. Лапшин В.А., 1995. Раскопки в Тверском Кремле // Изучение культурных взаимодействий и новые археологические открытия. СПб.
8. Лапшин В.А. и др., 1996. Раскопки в Тверском Кремле // Новые археологические открытия и изучение культурной трансформации. СПб.
9. Лапшин В .А. и др., 1997. Раскопки в Тверском кремле // Новые исследования археологов России и СНГ. СПб.
10. Малыгин П.Д., 1981. Отчет о раскопках на Верхнем и Нижнем городищах в г. Торжке Калининской обл. в 1981 г. // Архив ИА. Р-1. № 8858.
11. Малыгин П.Д., 1984. Раскопки на Нижнем городище в Торжке // КСИА. М. Вып. 179.
12. Малыгин П.Д., 1987. К топографии южной части Нижнего городища Торжка XI-XIV вв. // АИППЗ. Псков.
13. Малыгин П.Д., 1989а. Тверь и Новоторжско-Волоцкие земли в XII-XIII вв. // Становление европейского средневекового города. М.
14. Малыгин П.Д., 1989б. Топография средневекового Торжка (XII-XVII века) // Памятники железного века и средневековья на Верхней Волге и Верхнем Подвинье. Калинин.
15. Малыгин П.Д., 1990. Древний Торжок (историко-археологические очерки). Калинин.
16. Малыгин П.Д., 1991. Типология и хронология новоторжской керамики XI-XIV вв. // Материалы по археологии Новгородской земли. 1990. М.
17. Малыгин П.Д., 1992. Торжок в составе Новгородских земель (конец I тыс. н.э. - конец XV в.). Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
18. Малыгин П.Д., 1994. Некоторые итоги и проблемы изучения средневековых древностей территории Тверской области // Тверской археологический сборник. Тверь.
19. Малыгин П.Д., 1996. Новый Торг - Торжок в контексте политической истории Новгородской земли XII-XIII вв. // Столичные и периферийные города Руси и России в средние века и раннее новое время (XI-XVIII вв.). М.
20. Малыгин П.Д., 1998. Ярослав Ярославич и Тверь в летописных известиях // Великое прошлое: Тр. научной конференции. Тверь.
21. Малыгин П.Д., Салимов A.M., 1990. Исследования Борисоглебского монастыря в Торжке // АИППЗ, 1989. Псков.
22. Малыгин П.Д., Салимое A.M., 1991. Архитектурно-археологическое исследование собора Борисоглебского монастыря в Торжке // Памятники истории и культуры Верхнего Поволжья. Нижний Новгород.
23. НПЛ. М.; Л., 1950.
24. Олейников О.М., Дайнин В.В., Романова Е.А. Средневековые напольные укрепления Тверского кремля (по материалам исследований 1998 г.) // Тверской археологический сборник. Тверь, 2001. Вып. 4, т. II.
25. Пальмквист Эрик, 1993. Некоторые заметки о России, ее дорогах, крепостях и границах, сделанные во время последнего королевского посольства к царю московскому в 1674 году. Новгород.
26. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981.
27. Памятники литературы Древней Руси: XVII век. М., 1988.
28. Кн. 1.
29. Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1991.
30. ПСРЛ. М., 1927. Т. 1.
31. ПСРЛ. Л., 1925. Т. 4, ч. 1, вып. 2.
32. ПСРЛ. СПб., 1851. Т. 5.
33. ПСРЛ. СПб., 1856. Т. 7.
34. ПСРЛ. СПб., 1863. Т. 15.
35. ПСРЛ. СПб., 1889. Т. 16.
36. ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 18.
37. ПСРЛ. М.; Л., 1949. Т. 25.
38. Рикман Э.А., 1949. Города Тверского княжества (топография, место в исторической географии): Дис. ... канд. ист. наук. Рукопись // Архив ИА РАН. Р-2. № 942.
39. Рикман ЭЛ., 1953. Новые материалы по топографии древней Твери // КСИИМК. М. Вып. 49.
40. Салимов A.M., 1994. Тверской Спасо-Преображенский собор. Тверь.
41. Тихомиров М. Н., 1956. Древнерусские города. М. Утверждение династии. М., 1997.
42. Щенков А. С., 1980. Опыт реконструкции плана Твери конца XVII в. // Архитектурное наследство. М. Вып. 28.
43. Янин В. Л., 1991. Новгородские акты XII-XV вв.: Хронологический комментарий. М.

П. Д. Малыгин