Балашова Е. Г. Архиепископ Сергиевский Варфоломей (Ремов) – ректор тайной Московской Духовной Академии в 1930–1935 гг.

Аннотация. Статья посвящена архиепископу Варфоломею (Ремову), настоятелю московского Высоко-Петровского монастыря, и его трудам по сохранению Московской Духовной академии после ее закрытия властями в 1919 г. Владыка Варфоломей продолжал свои опасные труды вплоть до 1935 г., когда он был арестован и расстрелян. Вопрос о самом существовании Академии в эти годы до сих пор остается открытым, однако документы подтверждают её деятельность. Уделено внимание личности архиепископа Варфоломея, поскольку документальные свидетельства о нем разноречивы и требуют дальнейших исследований.

Ключевые слова: Московская Духовная академия, архиепископ Варфоломей (Ремов), Церковь, гонения, Высоко-Петровский монастырь в Москве.

Abstract. The article is dedicated to Archbishop Bartholomew (Remov), a prior of the Vysoko-Petrovsky monastery in Moscow, and his significant contribution to the protection of the Moscow Theological Academy, after the regime banned such activities and the Academy itself was officially closed in 1919. Archbishop Bartholomew continued his perilous efforts till 1935, when he was put into prison and eventually executed. The question of the existence of the Academy in those years (1919–1935) is still open, no matter there are the documents confirming its activities. The article also touches upon Archbishop Bartholomew’s personality, because the whole picture is not clear enough and proper documents and evidences still require further research.

Key words: the Moscow Theological Academy, Archbishop Bartholomew (Remov), the Church, the persecution, Vysoko-Petrovsky monastery in Moscow.

Подробнее...

Жерихина Е. И. В.Б. Бажанов – протопресвитер и духовный наставник.

Отец Василий Борисович Бажанов, протопресвитер военного и придворного духовенства, известный педагог и автор многих духовно-назидательных трудов, родился 7 марта 1800 года в семье диакона, в Алексинском уезде Тульской губернии. Образование получил в Тульской семинарии, куда отдан был в десятилетнем возрасте, и в 1819 г. Санкт-Петербургской Духовной академии. Затем, получив в 1823 г. степень магистра богословия, в должности бакалавра преподавал в Духовной академии немецкий язык. Женился он на дочери священника Александра Федоровича Горянского.

В 1826 г. Бажанов рукоположен в священники, и стал законоучителем и настоятелем храма св. Александра Невского Второго кадетского корпуса и Дворянского полка. Годом позже, заменив отца Г. П. Павского, получил назначение настоятелем церкви и преподавателя Университета, университетского Благородного пансиона и СПб. высшего училища (позже преобразованного во 2-ю СПб. гимназию), где преподавал до 1831 г.

В 1829 г. он занял кафедру профессора богословия в Главном педагогическом институте, но оставил работу в Академии. Преподавательская деятельность отца Бажанова в институте была плодотворна. Руководство признавало «отлично-усердную службу и особые труды в приготовлении выпущенных в первый раз из Главного педагогического института студентов» Бажанова. За успехи учащихся и за первое издание сочиненных им по поручению министерства народного просвещения «Нравоучительных повестей» он в январе 1836 г. был награжден орденом св. Анны 3 степени. Уволился Бажанов из института только в сентябре 1845 г., с награждением орденом св. Владимира 3 степени.

Подробнее...

Балашова Е. Г. Архиепископ Варфоломей (Ремов) и его просветительская и педагогическая деятельность в 1920–1930-х годах.

Московский Православный институт св. апостола Иоанна Богослова, Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Анализ исторических источников свидетельствует о продолжении Церковью серьезной педагогической работы в условиях гонений от богоборческой власти. Рассматривается деятельность архиепископа Варфоломея (Ремова), настоятеля Высоко-Петровского монастыря в 1922–1935 гг., и в целом опыт воспитания молодежи в обители в духе верности традициям Православия. Строгий уставной строй богослужений, старческое окормление прихожан, научение молодежи основам веры, продолжение тайной деятельности Московской Духовной академии – все это содействовало воспитанию в Высоко-Петровском монастыре стойких христиан, в том числе прославленных в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской. Показания владыки на допросах во время последнего ареста и другие документы свидетельствуют, что, несмотря на запреты со стороны властей на религиозное образование и воспитание, архиепископ Варфоломей и духовники обители вели большую работу по воспитанию молодежи. Письма владыки со словами назиданий бережно сохранялись его духовными чадами.

Ключевые слова: Православие, архиепископ Варфоломей (Ремов), Московская Духовная академия, Высоко-Петровский монастырь, гонения на Церковь, новомученики и исповедники Церкви Русской, молодежь, воспитание.

В годы гонений на Церковь в начале ХХ века ее просветительная деятельность не прекращалась. Одним из ярких представителей этого направления был архиепископ Варфоломей (Ремов), жизнь которого с 20 лет, т.е. со времен студенчества, была неразрывно связана с Московской Духовной академией. О его трудах свидетельствуют документы эпохи: материалы следственных дел 1920–1921, 1933 и 1935 гг.), его письма к духовным чадам, а также воспоминания о владыке клириков и прихожан Высоко-Петровского монастыря. В 1920 году, после закрытия Московской Духовной академии в Сергиевом Посаде, епархиальной властью ему было поручено перенесение в Москву пастырско-богословских курсов. Ввысоко-Петровском монастыре, который владыка возглавлял с 1922 года до ареста в 1935 году, владыка ввел Устав закрытой властями Свято-Смоленской Зосимовой пустыни, всячески утверждал старческое делание, втайне от властей поддерживал деятельность Академии, а также трудился в деле воспитания молодежи. Сравнительный и критический анализ исторических источников приводит к выводу о серьезной педагогической работе, проводимой Церковью в те годы, а также о том жизненном подвиге в деле просвещения и воспитания верных Православию христиан, который осуществил архиепископ Варфоломей (Ремов).

Подробнее...

Материалы к жизнеописанию пустынножителя оптинского иеромонаха Феофилакта.

Иеромонах Диомид (Кузьмин),

насельник Казанской Богородицкой Площанской пустыни,

сотрудник Отдела Агиологии Брянской епархии

 

МАТЕРИАЛЫ К ЖИЗНЕОПИСАНИЮ ПУСТЫННОЖИТЕЛЯ ОПТИНСКОГО ИЕРОМОНАХА ФЕОФИЛАКТА

 

Доклад прочитан на секции "Наследие Оптиной Пустыни" во время работы Оптинского форума-2011

 

Впервые сведения о пустыннике Феофилакте сообщил Арсений Младший при допросе его полицией в 1824 году при разгоне рославльских скитов. Он показал, что года два назад познакомился с иеромонахом Оптиной Пустыни Феофилактом в доме А.А. Броневской в Рославльском уезде [1]. В 1824 г. тот находился в Боровском Пафнутиевом монастыре.

Современные архивные поиски позволили отыскать в фонде Боровского Духовного правления Государственного архива Калужской области дело о допросе бывшего иеромонаха Оптиной пустыни Феофилакта по поводу его самовольных отлучек в Рославльский уезд[2].

В этом деле сообщалось, что Калужская духовная консистория 11 марта 1824г. просила Боровское духовное правление взять показание с иеромонаха Феофилакта о том, где он действительно находился по увольнении из Оптиной пустыни до явки в Боровский Пафнутиев монастырь. Поводом для этого запроса оказался рапорт оптинского игумена Даниила, в котором он изъяснял, что к ним в обитель был прислан от рославльской помещицы вдовы Александры Броневской кучер с повозкой, запряженной парой лошадей, чтобы увезти к ней иеромонаха Феофилакта, ранее проживавшего у этой известной благодетельницы неоднократно и долговременно. Кучер этот, забрав келейные вещи, должен был дожидаться Феофилакта в селе Прыски. Последний просился отлучиться для свидания с родственниками, но не получив разрешения, самовольно 8 января в неизвестном направлении бежал.

Подробнее...

Титов А. А. Митрополит ростовский Арсений Мацеевич и его указ по поводу пожара в Ярославском успенском соборе 1744 г.

При наступлении Нового года мысль человека, посвятившего свои досуги изучению родной старины, невольно обращается к далекому прошлому – к его событиям, лицам, надеждам, страданиям. Перед глазами встают целые исторические картины и воскресают отдельные лица. Одни из этих лиц являются перед вами, как живые, с ярким отпечатком той идеи, которая освещала их историческую деятельность. Наряду с этими живыми и рельефными образами выдвигаются контуры других исторических

деятелей – туманные, слабые, подернутые дымкой исторической неопределенности. Перед вами – абрис, схема, идея, но не личность: историческая литература еще не успела воплотить эти контуры в рельефных, строго определенных формах.

Действительно, в области истории мы немало встречаем таких деятелей, которые заслуживают, по-видимому, особого внимания и изучения, но на самом деле остаются малоизвестными и как будто забытыми. С именами этих деятелей связано славное прошлое, результаты их деятельности, свидетельства современников, более или менее подробные исторические сведения; но при всем этом имена их все более и более отодвигаются на задний план; а их нравственный облик остается невыясненным, неосвещенным, не заслужившим подробного изучения и живой характеристики.

Личность Арсения Мацеевича, митрополита ростовского, относится к числу именно таких деятелей. Уже одно участие Мацеевича в разрешении вопроса о секуляризации церковных имуществ дает нам право сделать это. В прошлом 1902 году исполнился 150-летний юбилей Ярославской духовной семинарии1, открытой при непосредственном и деятельном участии Мацеевича, а 28-го февраля прошло 125 лет со времени его кончины. Между тем много ли мы знаем об Арсении? Где мы найдем правдивую оценку его жизни и деятельности, а также подробную и живую характеристику его личности?

Подробнее...

Старец о. Варнава.

Содержание

Родители благочестивого старца Дни послушания Келья старца Старец Варнава – строитель Выксунского Иверского монастыря Посещение обители старцем Кончина старца Дом призрения Осиротелая обитель 

 

17 февраля тихо в Бозе почил молитвенник земли русской, маститый старец пещер Гефсиманского скита Свято-Троицкой Сергиевой лавры иеромонах отец Варнава. Подвижническая иноческая жизнь этого выдающегося молитвенника православной церкви хорошо известна даже в отдалённых уголках России.

При массе добрых дел, почивший старец действовал чисто по-евангельски и был чужд всяких реклам о своей жизни и деятельности, на которых так падки все нынешние общественные деятели.

Много газетных писателей пытались приблизиться к почившему пастырю, чтобы описать его жизнь, но он со слезами просил не делать этого, смиренно говоря: «не дело обо мне писать, пишите о мирском, а Господне – Господу.»

Выдающаяся жизнь этого дивного старца вполне достойна быть отмеченной с детства до дня его отдыхновения от тягостей мирской жизни.

Родители благочестивого старца

Во дни крепостничества в селе Прудищи Тульской губернии у помещика Юшкова были крепостные–супруги Илья и Дарья Меркуловы.

24 января 1831 г. у Меркуловых родился сын Василий.

С благодарностью к Богу встретили родители рождение сына и, несмотря на все тягости крепостничества, занялись в часы досуга его воспитанием в духе православия.

Жизнь Меркуловых текла довольно тихо у Юшкова, но вскоре их продал барин осподину Скуратову в Московскую губернию, и их с малюткой сыном переселили с дорогой родины в село Наро-Фоминское, Верейского уезда.

Подробнее...

Чертков С. В. Путь проповедника Христовой правды.

Автор не пропагандист, прельщаемый и прельщающий, но проповедник, исповедующийся и исповедующий, – проповедник бесконечно искренний. митр. Антоний (Храповицкий). «Пастырское изучение людей и жизни по сочинениям. Ф. М. Достоевского»

Богослов, публицист, прозаик и драматург Валентин Павлович Свенцицкий родился в Казани 30 ноября 1881. В 6-м классе гимназии стал духовным чадом прп. Анатолия (Потапова). Оптинский старец утвердил ищущую душу на спасительном пути ко Христу, и для юноши с несомненностью определилось, что в христианстве заключена полнота истины, выяснились задача и смысл существования. Поступив в 1903 на историко-филологический факультет Императорского московского университета, Валентин обрёл любимого преподавателя – С. Н. Трубецкого, учился ораторскому мастерству у В. О. Ключевского, подружился с В. Ф. Эрном, познакомился с А. Белым, А. В. Ельчаниновым, П. А. Флоренским.

После Кровавого воскресенья 9 января 1905 создал с друзьями Христианское братство борьбы, дабы противостоять сковавшему Церковь самодержавию и сформировать христианскую общественность. Одной из форм его легализации стало Московское религиозно-философское общество памяти Вл. Соловьёва, где Свенцицкий был товарищем председателя. При содействии С. Н. Булгакова ХББ издавало брошюры, газеты и журналы. Поставленные Братством задачи в корне отличались от европейской идеологии «христианского социализма»: экономика и политика признавались лишь внешними формами устроения духовной жизни; в основе всех человеческих отношений мыслились Христовы любовь и свобода, а не внешние законы; идеалом была Церковь, а не государство.

Подробнее...

Павел Флоренский, священник. Отзывы на диссертацию еп. Варнавы.

Содержание

а) Ректора Академия Епископа Феодора б) Экстраординарного профессора священника П. А. Флоренского 

 

Журналы собраний Совета императорской Московской духовной Академии за 1915 год

Сергиев Посад Типография Св. – р. Сергиевой Лавры. 1917. Стр.166–189

О сочинении студента иеромонаха Варнавы (Беляева) на тему: „Св. Варсануфий Великий. Его жизнь и учение“

а) Ректора Академия Епископа Феодора

„Автор видимо, обладает всеми данными для серьезной научной работы. По крайней мере первая часть его сочинения „Жизнь Св. Варсануфия“ (1–216 стр.) свидетельствует о несомненной способности автора к научному анализу, к способности ориентироваться в материале источников и пособий и к самостоятельной оценке данных этого материала. И вот очень жалко, что при наличности этих благоприятных данных для серьезной научной работы у автора не хватило выдержки или, быть может, уменья удержать определенный план и строгую последовательность изложения. Автор пишет, а может быть и думает, какими-то скачками, порывами, увлекаясь то одной, то другой мыслью, делая совсем неожиданные переходы, затрудняя этим самую возможность следить за последовательностью его мыслей. Так у читателя, не смотря на обширность 1-й части сочинения (1–216) и не составляется вполне определенного представления о личности преп. Варсануфия. До 37 стр., напр., у автора какое-то не выделенное от последующего предисловие, довольно путанное и непонятное в своем отношении к личности преп. Варсануфия. В дальнейшем автор, напр., очень почему-то долго останавливается на описании духовного дарования старца – прощать грехи. Собственно такой биографии, какую мы привыкли видеть в обычных сочинениях, у автора нет; у автора вся она представляет как бы из меняющееся сообразно предметам рассмотрения рассуждение на тему: как велик духовно и высок старец; это как бы похвала, а не житие старца, во 2-й части сочинения автор прежде всего говорит „о методе“ (гл. 1–я). Можно предполагать по началу, что автор будет говорить о методе своей работы по изложению воззрений преп. Варсануфия, но автор говорит о методе вообще разработки святоотеческой литературы и очень мало о разработке творений преп. Варсануфия. Впрочем он довольно толково говорит в этой части о внешней судьбе творений преподобного и делает их идейную характеристику (II гл.). Глава III-я сочинения второй части излагает „внутреннее делание“ по учению преп. Варсануфия: послушание, плач, Иисусова молитва, благодарение §§ 1–4). Характерной чертой всех страниц (262–336) этой части труда автора служит его постоянная тенденция отвечать вместе на разные современные течения в области аскетики и те вопросы, которые часто обсуждаются на страницах периодических изданий (напр. об ученом монашестве, о старчестве и пр.). Впрочем мысли преп. Варсануфия он передает почти буквально и в анализ и принцициальное освещение их не входит. Особенность учения преп. Варсануфия, между прочим, составляет его учение „о благодарении“, как одном из видов духовного делания. Здесь и нужно было постараться выяснить психологию благодарения, как нравственно-дoброго аскетического подвига, его связь со смирением и с рассуждением; у автора этого нет. Второй отдел 2-й части сочинения излагает „внешнее делание“ по Варсануфию (38–372) и заканчивается описанием „безмолвия и совершенства.“ (IV гл.). Автор и здесь выдерживает свой прием точного, описательного словами преподобного Варсануфия изображения дух. состояний. Язык, у него везде довольно ясный и литературная сторона работы чужда особенных недочетов.

Подробнее...

Проценко П. Г. Записные книжки еп. Варнавы (Беляева).

Содержание

Опыт прочтения советской утопии. 1950–1960 Павел Проценко. Советские 1950-е глазами епископа Варнавы /Беляева/ Страна великих свершений Летописцы земного рая Репортаж христианина из запретной зоны Краткая биографическая справка Миру – мир Космополитизм как вызов и космополитизм как диверсия Борцы за мир в священном сане Сталинский Град – город счастливых Стремление к смерти (сталинская мистика) Вперед, к боли Любовь слабых Верность «человеческому» Несостоявшаяся встреча В дыму благоухающего ладана Ключи к наследию У врат 

 

Опыт прочтения советской утопии. 1950–1960

В «Записных книжках» епископ Варнава создал макет позднего сталинизма. Поздний сталинизм – эта вершина Советской империи – был царством декларируемого, провозглашаемого всеобщего счастья. Все настоящие люди полностью реализовывали себя в счастливом сталинском мире благодаря Вождю и единственно правильному учению. Но этого счастья Варнава не принимал. Он непрерывно вел диалог с этим радужным миром и убеждался, что не может быть в нем счастливым и вообще не может жить с такой «радостью». Он видел, что какие-то церковные люди, и даже очень серьезные, как епископ Лука Войно-Ясенецкий, вполне пристроились к этой конструкции, даже нашли себя в ней. Его задевала новая, советско-церковная симфония, которая пародировала прежнюю и при этом была направлена и против Церкви, и против человека. Его поражало, что лозунги «дневного» советского мира полны изнутри ядовитого смысла, подкладывающего динамит под христианскую цивилизацию. Так, «борьба за мир», развернувшаяся с конца 1940-х, на самом деле была борьбой за мировое і господство. Насаждение «народной демократии» в странах Европы оказывалось насаждением диктатуры. «Черное» постоянно выдают за «белое» – эту особенность советского языка Варнава все время описывает в «ЗК», в наблюдениях разного уровня и сложности (от бытовых до богословских). За всеми декларативными лозунгами он видел двойное дно и злой умысел идеологии, ставившей своей главной задачей уничтожение христианской цивилизации и христианизированного евро-атлантического мира. И поэтому он в своих описаниях и рассуждениях всегда подспудно становился на сторону «западников», ибо они все-таки удерживали политическую свободу для своего общества. «Запад» для него – синоним христианства.

Подробнее...

Иаков (Савельев), монах. К вопросу о количестве начальных греховных страстей, на основе сочинений епископа Варнавы (Беляева).

В публикуемой статье монах Иаков (Савельев) рассматривает основные схемы описания главных греховных страстей, известные в аскетической науке. Автор публикации обращает отдельное внимание на то, кому принадлежит авторство тех или иных схем, а также на их географическое распространение. Исследование включает в себя небольшой анализ используемой святыми отцами терминологии для обозначения страстей.

На первый взгляд человеку, не занимавшемуся серьезно этим вопросом, может показаться, что проблемы здесь нет. Схема восьми главных греховных страстей, взятая из сочинений свт. Игнатия (Брянчанинова) и печатаемая во многих руководствах и пособиях к исповеди, а также в иной литературе, известна всем или практически всем. Но если попытаться разобраться с тем, что же все-таки говорили и писали святые отцы по данному вопросу, то оказывается все не так просто. Попробуем это сделать, используя наработки и идеи в этой области епископа Варнавы (Беляева). Также попробуем сравнить особенности его учения о греховных страстях с тем, что написано в святоотеческих творениях.

Если говорить о классификации страстей, то епископ Варнава, цитируя святоотеческие творения, пишет следующее: «Прежде всех страстей, – говорит он, – самолюбие»1, от которого «рождаются три другие начальнейшие страсти» – сребролюбие, славолюбие и сластолюбие2. А они, «в свою очередь, рождают пять или шесть главных других, что составит семь-восемь страстей, которые опустошают весь род человеческий: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость. Некоторые последние две страсти соединяют в одну»3. То есть владыка пишет, что кроме указанной выше восьмеричной схемы существует еще и другая – семеричная. Эти возможности описания главных или начальных страстей (помыслов) предлагают святые отцы, хотя есть и другие.

Подробнее...