Гладкая М. С. Тимпанные рельефные композиции собора св. Димитрия во Владимире.

В кн.: Материалы конференции «История и культура Ростовской земли», 2002. Ростов, 2003. С. 48-53.

 

В предлагаемом исследовании дается обобщающий анализ тимпанных композиций резной фасадной декорации собора св. Димитрия на основе выявленного в них нами ветхозаветного и новозаветного подтекстов1.

Тимпанные композиции занимают верхние зоны прясел под закомарами на трех фасадах – северном, южном и западном. Всего одно фигурное изображение имеет восточный фасад в одном из многочисленных тимпанов аркатуры. Это погрудный образ Богоматери в среднем тимпане аркатуры южной апсиды2. По одной сюжетной фигурной композиции представлено в тимпанах северного и южного порталов. В вершине северного портала помещены образы трехчастного Деисуса3, а в вершине южного портала – изображение Давида на львином троне4. Заглавные крупные композиции закомар, являясь смысловым центром каждого из прясел, между собой составляют своего рода повествовательный фриз, в основном, на тему Давида.

Выстраивается этот горизонтальный регистр с композиции восточного прясла северного фасада, где представлена сцена поклонения мужу, сидящему на троне, и отроку, сидящему у него на коленях. По поводу содержания этой композиции существует несколько версий разных исследователей, и признанной пока остается версия Н.Н. Воронина о храмозданном характере композиции с включением в замысел и темы престолонаследия5.

Подробнее...

Гладкая М. С. Древовидные мотивы в резьбе Димитриевского собора во Владимире.

В кн.: Церковные древности. Сборник докладов конференции (27 января 2000 г.). М., 2001, с. 116—131.

 

Димитриевский собор, возведенный Всеволодом III во Владимире, количеством своего рельефного декора и его развернутой иконографической программой выходит за рамки Владимиро-Суздальского княжества и всей Северо-Восточной Руси (ил.1). Тот факт, что и европейское средневековое искусство не знает таких масштабных храмовых декораций, позволяет рассматривать владимирский памятник как воплощение общесредневековой идеи воссоздания разрушенного храма Соломона, а также как отражение общерусской идеи преемственности византийского Православия в рамках темы «Русь - новая Византия»1. В рамках этого явления Владимиро-Суздальскому княжеству отводится особая роль в христианском мире, оно осмысляется новым Иерусалимом2.

Храм Димитрия Солунского, храм-реликварий солунских святынь, отразил современное ему понимание иерусалимского символа как идеального Третьего Храма «Небесного Иерусалима», несущего также и реальные черты соломоновой постройки.

Облик иерусалимского храма оставили нам тексты Библии. Храм Соломона, также как и храм Всеволода, был покрыт резными изображениями «внутри и вне» (3 Цар. 6, 29; 2 Пар. 3, 5), а древовидные мотивы — пальмы и распускающиеся цветы — наряду с херувимами упоминаются в описании в первую очередь. «И на всех стенах храма кругом сделал резныя изображения херувимов и пальмовых дерев и распускающихся цветов» (3 Цар. 6, 29). Новый храм, «Небесный Иерусалим», который увидел в видении Иезекииль, также имел подобные изображения (Иез. 40, 16).

Подробнее...

Гладкая М. С. Были ли изначально покрашены рельефы Дмитриевского собора во Владимире.

В кн.: Исследование и консервация памятников культуры. Памяти Леонида Аркадьевича Лелекова (1934-1988). М., 2004.

 

Проблема наличия или отсутствия изначальной покраски фасадов Дмитриевского храма связана не только с воссозданием художественного облика памятника. Это вопрос исторического подхода к сохранению рельефного убранства храма и его строительного материала - известняка. К сожалению, на данном этапе, при отсутствии химических анализов состава покрасок, о покрытии фасадов каким-либо красящим пигментом в качестве консервирующего материала приходится говорить лишь на теоретическом уровне. Но, с другой стороны, при выполнении технологических исследований собранные документальные данные могут и должны рассматриваться в качестве их теоретической базы1.

Первоочередной задачей нашего исследования было обращение к летописным источникам. Надо сразу отметить, что ни один из источников, освещающих историю строительства дворцового храма Всеволода, прямого ответа на вопрос не дал. Сообщая о возведении храма Димитрия Солунского и отмечая наличие резного камня «извну» здания, рассказывая о крытой медью кровле и вызолоченной главе, об украшении храма изнутри иконами и писанием2, летописцы молчат о присутствии цветового оформления фасадов.

Подробнее...

Галунова С. Н. Произведения новгородской школы в иконописном наследии Череповецкого края конца XIV-XVI вв.

Благодаря реставрационным открытиям последних десятилетий, в провинциальных музеях нашей страны были выявлены многочисленные самобытные произведения иконописи, которые нуждаются в детальном изучении, атрибуции, классификации и систематизации. Искусствоведческой науке представлен богатейший материал для исследования. Наряду с известными ранее крупными иконописными центрами можно установить существование сравнительно небольших центров художественной культуры, которые развивали свои иконописные традиции, опираясь на наследие ведущих иконописных школ. Как правило, сложение художественных традиций в этих центрах происходило позднее, чем в центре Руси.

 

В Череповецком крае иконописание возникает в эпоху, когда, по словам П.А. Флоренского, «от XIV века к XVI идет процесс духовного самопознания и самоосознания Руси, организация всей жизни по духу, собирательный подвиг молодого народа, обобщение духовных опытов в цельное жизнепонимание» [7]. Это было время расцвета Святости, интенсивного монастырского строительства на землях Северо-Восточной Руси, время подвигов святых, многие из которых были учениками прп. Сергия Радонежского. В середине XIV в. свв. Афанасий и Феодосий основали Череповецкий Воскресенский монастырь. Изначально храмы и пустыни Череповецкого края относились к Ростовской епархии. Иконописная школа Ростова Великого, вообще, оказала определяющее влияние на сложение художественных традиций в Белозерье, Пошехонье и Вологде. Не случайно поэтому и в иконописном наследии Череповецкого ареала преобладают произведения, созданные в русле ростовской школы. Кроме того, на основании анализа иконописного наследия Череповецкого края конца Х^-Х'УТ вв., можно сделать вывод, что значительную роль для становления местной художественной традиции играли образцы, привозимые из крупных центров, где уже сложились иконописные школы: Москвы, Твери и Великого Новгорода. Поэтому в иконописи Череповецкого края ХГ^ХУ! вв., порой, переплетаются черты различных школ и стилистических направлений.

Подробнее...

Галунова С. Н. Иконописное наследие Череповецкого ареала конца XIV начала XVII века в собрании Череповецкого музея.

Иконопись Русского Севера на протяжении нескольких десятков лет привлекает внимание исследователей древнерусской живописи. В их поле зрения оказалось иконное наследие северных территорий Великого Новгорода, включавших земли по берегам Онежского озера, Архангельское Поморье и регион с центром в Вологде. Однако до настоящего времени остается недостаточно изученной иконопись отдельных художественных центров, располагавшихся в пределах данных историко-культурных зон.

 

Череповецкий Воскресенский монастырь, возникший во второй половине XIV в. с расположенными близ него небольшими локальными центрами в бассейне реки Шексны, может рассматриваться как особый историко-художественный ареал Русского Севера [7, с. 21; 9, с. 172]. Важным географическим объектом Череповецкого ареала является река Шексна, соединяющая Белое озеро с Волгой. К данному региону, кроме среднего течения Шексны, относится также нижнее течение реки Суды с разветвленной системой. С древних времен существует топоним «Пошехонье», обозначающий земли по реке Шексне. Применительно к иконописи данного ареала используется термин «пошехонская» [7, с. 251]. Этим подчеркивается своеобразие формирования данного ареала и его связь с верхневолжской художественной традицией. Иконное наследие Вологодской части Пошехонья находится преимущественно в фондах Череповецкого музея. Реставрированный фонд памятников конца ХГУ-ХУП в. составляет около 60 икон, происходящих из древних очагов духовной культуры края: Череповецкого Воскресенского монастыря, Свято-Троицкой Филиппо-Ирапской пустыни, Покровской церкви с. Долгая Слобода, часовни Флора и Лавра д. Пасмурово. Впервые к иконописи края обратился доктор искусствоведения А. А. Рыбаков. Он пришел к выводу, что древняя живопись ареала составляет особое структурное звено в истори-ко-художественной классификационной системе древнерусской иконописи [7, с. 21].

Подробнее...

Бовкало А. А., Галкин А. К. Открытие Петроградского богословского института в 1920 году.

Одним из ярких событий в церковной жизни Петрограда первых послереволюционных лет была деятельность Петроградского Богословского института (1920—1923) '>. С инициативой его создания весной 1919 года выступил И. П. Щербов1. В Петрограде в это время особенно чувствовалась необходимость в высшем богословском учебном заведении, поскольку из четырех Духовных академий старой России свою деятельность в 1918 году прекратила лишь Петроградская 2). По благословению митрополита Петроградского Вениамина И. П. Щербов разработал проект Положения о Богословском институте. 13 октября 1919 года была образована Комиссия духовно-учебных заведений, председателем которой стал протоиерей Василий Акимов2. Эта комиссия занялась непосредственной подготовкой открытия института. 23 октября центральный жилишный отдел по учету и распределению помещений предоставил для института третий этаж дома № 44 по набережной реки Фонтанки «с мебелью, которая остается под ответственность вселяемого» 3). Все организационные вопросы были решены в самые сжатые сроки, и на собрании представителей приходов Петрограда 1 декабря деятельность Комиссии была одобрена. Для ускорения открытия института это собрание постановило просить митрополита Вениамина лично ходатайствовать перед Патриархом Тихоном о благословении открыть в ближайшее время Петроградский Богословский институт и утвердить Положение о нем. Для сопровождения митрополита была избрана делегация, в которую вошли А. С. Николаев 3, Ю. П. Новицкий 4 и И. П. Щербов 4).

Поездка митрополита оказалась успешной. 16 декабря вопрос об открытии в Петрограде с начала 1920 года Богословского института обсуждался на соединенном присутствии отделов Высшего Церковного Совета и был разрешен положительно. На этом заседании присутствовали митрополит Вениамин -и члены делегации. С «Положением о Богословском институте в Петрограде» ознакомились Патриарх Тихон и члены Священного Синода. 17 декабря последовал указ Высшего Церковного Управления:

Подробнее...

Бовкало А. А., Галкин А. К. Духовное образование в Русской Православной Церкви при святейшем патриархе Московском и всея России Тихоне (1917-1925).

Опубликовано: Вестник Ленинградской духовной академии. 1990. № 2. С. 36-59.

Издательство СПбПДА Санкт-Петербург 2013

Проф. прот. (В. Сорокин, А. А. Бовкало, А. К. Галкин

Духовное образование в Русской Православной Церкви при святейшем патриархе Московском и всея России Тихоне (1917-1925)

 

 

Октябрь 1917 года открыл новую страницу в истории Русской Православной Церкви. Внешние условия ее существования определил декрет Совета Народных Комиссаров от 20 января 1918 года «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». Один из пунктов этого декрета гласит:

«9. Школа отделяется от Церкви. Преподавание религиозных вероучений во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведений, где преподаются общеобразовательные предметы, не допускается. Граждане могут обучать и обучаться религии частным образом» [1, с. 374].

Перед Церковью вставала задача коренным образом перестроить всю систему духовного образования, вопрос о реформе которой возник уже давно. Первые шаги в этом направлении стали делаться сразу же после Февральской революции 1917 года.

Подробнее...

Беглов А. Отец Александр Ветелев глазами дочери. Фрагменты воспоминаний.

Протоиерей Александр Ветелев принадлежал к поколению священнослужителей, пришедших на служение Церкви в славные и трагические годы ее послевоенного возрождения. В памяти его учеников и духовных детей он остался человеком, связывавшим церковную молодежь второй половины 1940–1950-х гг. с поколением мучеников 1930-х, вновь открытые духовные школы – с традицией дореволюционного духовного образования.

Протоиерей Александр Андреевич Ветелев (*23 ноября/6 декабря 1892 – †28 июня 1976) родился в селе Черное Балахнинского уезда Нижегородской губернии. Окончив церковно-приходскую школу (1900–1903), затем духовное училище (1903–1907) и семинарию в Нижнем Новгороде (1907–1913), он поступил на казенный кошт в Казанскую Духовную академию на словесно-философское отделение. Во время учебы в академии он состоял членом философско-богословского кружка, одновременно посещая лекции по истории философии в Казанском университете. В 1917 г. А. А. Ветелев закончил Казанскую Духовную академию со степенью кандидата богословия, которою был удостоен за сочинение “Н. И. Новиков, жизнь и мировоззрение”. В 1917 г. он был призван в действующую армию и в течение года служил матросом Черноморского флота.

Подробнее...

Беглов А. Всероссийский церковный собор 1917-1918 гг. как явление соборной практики Церкви.

Alexey Beglov

All-Russian Church Council of 1917—1918 as a Phenomenon of the Conciliar Practice of the Church

Alexey Beglov — Institute of World History, Russian Academy of Science; National Research Nuclear University MEPhI (Moscow, Russia). Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

The author considers All-Russian Church Council of I9iy—I9l8th as a special phenomenon of the conciliar practice of the Orthodox Church. He analyses the composition and arrangement of the Council in its historical context, paying particular attention to the role of the laity and bishops. A strong representation of laity allowed to avoid the conflict between married and monastic clergy. In addition, this system of representation was the visible realization of the idea of sobor-nost', which the Council of I9iy—I9l8th considered to be essential to restore. Thus, it built a balance between the principle of sobornost' and the Church as hierarchy based upon the principle of apostolicity. The latter was implemented by the special role played by the bishops' meeting, which acted as dogmatic and canonical "filter", testing the decisions, adopted at the Council. The article then explores the previsions for the future All-Russian local councils which were supposed to undergo important changes in composition and functions.

Keywords: the history of Russia in the 20th century, the Russian Orthodox Church, all-Russian local Council of 1917-1918, the conciliar practice, the local and bishops' councils, the electoral Council, the laity in Christian Church.

Подробнее...

Юревич Д. Очерк жизни и деятельности проф. А. А. Олесницкого.

Аким Алексеевич Олесницкий (1842–1907) – известный русский православный библеист, исследователь Священного Писания Ветхого Завета, доктор богословия, профессор Киевской духовной академии.

Аким Алексеевич родился в Волынской губернии в семье протоиерея; с 1857 г. по 1863 г. учился в Волынской духовной семинарии, затем – в Киевской духовной академии, по окончании которой в 1867 г. был оставлен преподавателем по кафедре еврейского языка и библейской археологии. В 1868 г. получил степень магистра богословия за рукописное сочинение об И. Канте. С 1869 г. – доцент, с 1873 г. – экстраординарный профессор КДА.

В 1873 г. А. А. Олесницкий был направлен на год в Палестину и соседние страны для изучения древних памятников. Результатом его поездки явился труд «Святая Земля. Т. 1: Иерусалим и его древние памятники. Т. 2: Другие замечательные по древним памятникам места Иудеи» (К., 1875–78), за которую он получил звание доктора богословия.

С 1881 по 1883 г. Аким Алексеевич трудился в должности инспектора КДА. В 1883 г. он стал ординарным, а в 1892 г. – заслуженным профессором академии. В 1899 г. А. А. Олесницкий вышел в отставку, но до самой смерти не переставал интересоваться академическими делами. Как писал его ученик, профессор В. П. Рыбинский, «Аким Алексеевич был ‹...› ученым в настоящем смысле этого слова: для него не существовало других интересов, кроме научных, и вся его жизнь прошла в кабинете, над письменным столом, за разработкой научных вопросов. От природы он обладал редкими дарованиями, соединяя глубокий оригинальный, философский ум с живым художественным чувством и с огромной памятью. Блестящие природные дарования при этом сочетались ‹...› с замечательным трудолюбием и удивительной методичностью». У А. А. Олесницкого были все предпосылки для занятий в сфере Священного Писания Ветхого Завета и библейской археологии: он прекрасно владел древнееврейским языком, знал арабский, сирийский, а также классические и новые языки. Считая необходимым условием всестороннего изучения Ветхого Завета знакомство с Палестиной, он четыре раза ездил туда в продолжительные научные командировки (1873–1874, 1886, 1889, 1891). Он посещал еще и западные археологические музеи, в которых лично знакомился с новейшими артефактами.

Подробнее...