Старец о. Варнава.

Содержание

Родители благочестивого старца Дни послушания Келья старца Старец Варнава – строитель Выксунского Иверского монастыря Посещение обители старцем Кончина старца Дом призрения Осиротелая обитель 

 

17 февраля тихо в Бозе почил молитвенник земли русской, маститый старец пещер Гефсиманского скита Свято-Троицкой Сергиевой лавры иеромонах отец Варнава. Подвижническая иноческая жизнь этого выдающегося молитвенника православной церкви хорошо известна даже в отдалённых уголках России.

При массе добрых дел, почивший старец действовал чисто по-евангельски и был чужд всяких реклам о своей жизни и деятельности, на которых так падки все нынешние общественные деятели.

Много газетных писателей пытались приблизиться к почившему пастырю, чтобы описать его жизнь, но он со слезами просил не делать этого, смиренно говоря: «не дело обо мне писать, пишите о мирском, а Господне – Господу.»

Выдающаяся жизнь этого дивного старца вполне достойна быть отмеченной с детства до дня его отдыхновения от тягостей мирской жизни.

Родители благочестивого старца

Во дни крепостничества в селе Прудищи Тульской губернии у помещика Юшкова были крепостные–супруги Илья и Дарья Меркуловы.

24 января 1831 г. у Меркуловых родился сын Василий.

С благодарностью к Богу встретили родители рождение сына и, несмотря на все тягости крепостничества, занялись в часы досуга его воспитанием в духе православия.

Жизнь Меркуловых текла довольно тихо у Юшкова, но вскоре их продал барин осподину Скуратову в Московскую губернию, и их с малюткой сыном переселили с дорогой родины в село Наро-Фоминское, Верейского уезда.

Подробнее...

Чертков С. В. Путь проповедника Христовой правды.

Автор не пропагандист, прельщаемый и прельщающий, но проповедник, исповедующийся и исповедующий, – проповедник бесконечно искренний. митр. Антоний (Храповицкий). «Пастырское изучение людей и жизни по сочинениям. Ф. М. Достоевского»

Богослов, публицист, прозаик и драматург Валентин Павлович Свенцицкий родился в Казани 30 ноября 1881. В 6-м классе гимназии стал духовным чадом прп. Анатолия (Потапова). Оптинский старец утвердил ищущую душу на спасительном пути ко Христу, и для юноши с несомненностью определилось, что в христианстве заключена полнота истины, выяснились задача и смысл существования. Поступив в 1903 на историко-филологический факультет Императорского московского университета, Валентин обрёл любимого преподавателя – С. Н. Трубецкого, учился ораторскому мастерству у В. О. Ключевского, подружился с В. Ф. Эрном, познакомился с А. Белым, А. В. Ельчаниновым, П. А. Флоренским.

После Кровавого воскресенья 9 января 1905 создал с друзьями Христианское братство борьбы, дабы противостоять сковавшему Церковь самодержавию и сформировать христианскую общественность. Одной из форм его легализации стало Московское религиозно-философское общество памяти Вл. Соловьёва, где Свенцицкий был товарищем председателя. При содействии С. Н. Булгакова ХББ издавало брошюры, газеты и журналы. Поставленные Братством задачи в корне отличались от европейской идеологии «христианского социализма»: экономика и политика признавались лишь внешними формами устроения духовной жизни; в основе всех человеческих отношений мыслились Христовы любовь и свобода, а не внешние законы; идеалом была Церковь, а не государство.

Подробнее...

Павел Флоренский, священник. Отзывы на диссертацию еп. Варнавы.

Содержание

а) Ректора Академия Епископа Феодора б) Экстраординарного профессора священника П. А. Флоренского 

 

Журналы собраний Совета императорской Московской духовной Академии за 1915 год

Сергиев Посад Типография Св. – р. Сергиевой Лавры. 1917. Стр.166–189

О сочинении студента иеромонаха Варнавы (Беляева) на тему: „Св. Варсануфий Великий. Его жизнь и учение“

а) Ректора Академия Епископа Феодора

„Автор видимо, обладает всеми данными для серьезной научной работы. По крайней мере первая часть его сочинения „Жизнь Св. Варсануфия“ (1–216 стр.) свидетельствует о несомненной способности автора к научному анализу, к способности ориентироваться в материале источников и пособий и к самостоятельной оценке данных этого материала. И вот очень жалко, что при наличности этих благоприятных данных для серьезной научной работы у автора не хватило выдержки или, быть может, уменья удержать определенный план и строгую последовательность изложения. Автор пишет, а может быть и думает, какими-то скачками, порывами, увлекаясь то одной, то другой мыслью, делая совсем неожиданные переходы, затрудняя этим самую возможность следить за последовательностью его мыслей. Так у читателя, не смотря на обширность 1-й части сочинения (1–216) и не составляется вполне определенного представления о личности преп. Варсануфия. До 37 стр., напр., у автора какое-то не выделенное от последующего предисловие, довольно путанное и непонятное в своем отношении к личности преп. Варсануфия. В дальнейшем автор, напр., очень почему-то долго останавливается на описании духовного дарования старца – прощать грехи. Собственно такой биографии, какую мы привыкли видеть в обычных сочинениях, у автора нет; у автора вся она представляет как бы из меняющееся сообразно предметам рассмотрения рассуждение на тему: как велик духовно и высок старец; это как бы похвала, а не житие старца, во 2-й части сочинения автор прежде всего говорит „о методе“ (гл. 1–я). Можно предполагать по началу, что автор будет говорить о методе своей работы по изложению воззрений преп. Варсануфия, но автор говорит о методе вообще разработки святоотеческой литературы и очень мало о разработке творений преп. Варсануфия. Впрочем он довольно толково говорит в этой части о внешней судьбе творений преподобного и делает их идейную характеристику (II гл.). Глава III-я сочинения второй части излагает „внутреннее делание“ по учению преп. Варсануфия: послушание, плач, Иисусова молитва, благодарение §§ 1–4). Характерной чертой всех страниц (262–336) этой части труда автора служит его постоянная тенденция отвечать вместе на разные современные течения в области аскетики и те вопросы, которые часто обсуждаются на страницах периодических изданий (напр. об ученом монашестве, о старчестве и пр.). Впрочем мысли преп. Варсануфия он передает почти буквально и в анализ и принцициальное освещение их не входит. Особенность учения преп. Варсануфия, между прочим, составляет его учение „о благодарении“, как одном из видов духовного делания. Здесь и нужно было постараться выяснить психологию благодарения, как нравственно-дoброго аскетического подвига, его связь со смирением и с рассуждением; у автора этого нет. Второй отдел 2-й части сочинения излагает „внешнее делание“ по Варсануфию (38–372) и заканчивается описанием „безмолвия и совершенства.“ (IV гл.). Автор и здесь выдерживает свой прием точного, описательного словами преподобного Варсануфия изображения дух. состояний. Язык, у него везде довольно ясный и литературная сторона работы чужда особенных недочетов.

Подробнее...

Проценко П. Г. Записные книжки еп. Варнавы (Беляева).

Содержание

Опыт прочтения советской утопии. 1950–1960 Павел Проценко. Советские 1950-е глазами епископа Варнавы /Беляева/ Страна великих свершений Летописцы земного рая Репортаж христианина из запретной зоны Краткая биографическая справка Миру – мир Космополитизм как вызов и космополитизм как диверсия Борцы за мир в священном сане Сталинский Град – город счастливых Стремление к смерти (сталинская мистика) Вперед, к боли Любовь слабых Верность «человеческому» Несостоявшаяся встреча В дыму благоухающего ладана Ключи к наследию У врат 

 

Опыт прочтения советской утопии. 1950–1960

В «Записных книжках» епископ Варнава создал макет позднего сталинизма. Поздний сталинизм – эта вершина Советской империи – был царством декларируемого, провозглашаемого всеобщего счастья. Все настоящие люди полностью реализовывали себя в счастливом сталинском мире благодаря Вождю и единственно правильному учению. Но этого счастья Варнава не принимал. Он непрерывно вел диалог с этим радужным миром и убеждался, что не может быть в нем счастливым и вообще не может жить с такой «радостью». Он видел, что какие-то церковные люди, и даже очень серьезные, как епископ Лука Войно-Ясенецкий, вполне пристроились к этой конструкции, даже нашли себя в ней. Его задевала новая, советско-церковная симфония, которая пародировала прежнюю и при этом была направлена и против Церкви, и против человека. Его поражало, что лозунги «дневного» советского мира полны изнутри ядовитого смысла, подкладывающего динамит под христианскую цивилизацию. Так, «борьба за мир», развернувшаяся с конца 1940-х, на самом деле была борьбой за мировое і господство. Насаждение «народной демократии» в странах Европы оказывалось насаждением диктатуры. «Черное» постоянно выдают за «белое» – эту особенность советского языка Варнава все время описывает в «ЗК», в наблюдениях разного уровня и сложности (от бытовых до богословских). За всеми декларативными лозунгами он видел двойное дно и злой умысел идеологии, ставившей своей главной задачей уничтожение христианской цивилизации и христианизированного евро-атлантического мира. И поэтому он в своих описаниях и рассуждениях всегда подспудно становился на сторону «западников», ибо они все-таки удерживали политическую свободу для своего общества. «Запад» для него – синоним христианства.

Подробнее...

Иаков (Савельев), монах. К вопросу о количестве начальных греховных страстей, на основе сочинений епископа Варнавы (Беляева).

В публикуемой статье монах Иаков (Савельев) рассматривает основные схемы описания главных греховных страстей, известные в аскетической науке. Автор публикации обращает отдельное внимание на то, кому принадлежит авторство тех или иных схем, а также на их географическое распространение. Исследование включает в себя небольшой анализ используемой святыми отцами терминологии для обозначения страстей.

На первый взгляд человеку, не занимавшемуся серьезно этим вопросом, может показаться, что проблемы здесь нет. Схема восьми главных греховных страстей, взятая из сочинений свт. Игнатия (Брянчанинова) и печатаемая во многих руководствах и пособиях к исповеди, а также в иной литературе, известна всем или практически всем. Но если попытаться разобраться с тем, что же все-таки говорили и писали святые отцы по данному вопросу, то оказывается все не так просто. Попробуем это сделать, используя наработки и идеи в этой области епископа Варнавы (Беляева). Также попробуем сравнить особенности его учения о греховных страстях с тем, что написано в святоотеческих творениях.

Если говорить о классификации страстей, то епископ Варнава, цитируя святоотеческие творения, пишет следующее: «Прежде всех страстей, – говорит он, – самолюбие»1, от которого «рождаются три другие начальнейшие страсти» – сребролюбие, славолюбие и сластолюбие2. А они, «в свою очередь, рождают пять или шесть главных других, что составит семь-восемь страстей, которые опустошают весь род человеческий: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость. Некоторые последние две страсти соединяют в одну»3. То есть владыка пишет, что кроме указанной выше восьмеричной схемы существует еще и другая – семеричная. Эти возможности описания главных или начальных страстей (помыслов) предлагают святые отцы, хотя есть и другие.

Подробнее...

Горский А. Неизданные места из «Дневника».

Содержание           

[1834 г.]. Мои фантазмы. [1833 г.] Общий недуг, которыми немощствует душа и тело,-нерадение о своем спасении [1838 г. ] О молитве. [1839 г.] Письмо Ректору Иркутской Семинарии. Петру Осип. Словцову. Неизданные места из „дневника” А. В. Горского Книга 34-ая. Книга 35-ая.

 

[1834 г.]. Мои фантазмы.

Еще юность ли лет, в которые душа любит жить в идеалах, более ли истинная и прочная неудовлетворимость ума и чувства на основании коренных начал добра утвержденная,-увлекают меня иногда далеко за пределы действительного и возбуждают желать во многом его преобразования.

Есть искусительное стремление к устроению своей судьбы будущей:-Будущее, как говорят, не от нас зависит, но я скажу: однако же справедливо и то, что оно от нас зависит. Есть в нем часть независимого, и часть нам – от первой минуты времени, которую мы могли уж с сознанием нравственным и разумным назвать временем – даром неба для устроения вечности,-с этой еще минуты, говорю, уж нам принадлежит в порядке естества. Итак почему же мне не дозволено проникать ко временам и в сей мрак с своим светочем? Почему и здесь не позволено мне избирать себе по приличию моему званию, образованию, намерениям касательно образа жизни, какую-либо точку, обставить себя такими и другими лицами, предметами, обстоятельствами, случаями, и в них предначертывать себе некоторые планы действования, так сказать привешиваться к той тяжести, которая со временем, может быть, падет на мои плечи, осмотреть ее со всех сторон – чтобы после удобнее ее взять и проч... Может быть некоторые из сих планов и удачны, и будут годны к приведению в действительность. – Я обязан например теперь своею должностию к прохождению известной науки, ей посвящаю все труды свои и силы; собираю относящиеся к ней сведения из различных источников-и не только для настоящего ее преподавания, но еще с большими видами и надеждами на будущее; и меня, конечно, никто не будет за cиe обвинять, хотя также никто не может заверить, что приведется исполнить все настоящие мои от себя требования и достигнуть предела моих исследований; не может уверить даже и в том, дано ли мне будет продолжать сии следования,-не говорю уж совершить.-Прилагаю cиe к настоящему моему предмету мыслей; раздвигаю пределы моего примера; вместо частного, известными временами определенного, назначения и занятия-беру целое дело моей жизни,-смотрю на мое главное назначение и призвание в настоящем мире, выраженное Державным Мироправителем-в моем рождении, образовании, настоящем положении моего внутреннего и внешнего состояния; я стою теперь на точке окончательного определения особенно сего последнего, так сказать, уж начав курс своей судьбы, могу ли не сказать себе, не должен ли сказать ceбе: трудись, собирай наблюдения, уроки для звания предназначаемые нам Богом; сравнивай примеры действующих уже там, где ты хочешь действовать; изъясняй для себя наставления; переносись чаще в сию область будущего; вызнавай тщательнее его тебя требования; заготовляй исподволь-издалека – заблаговременно, чем удовлетворить опыт; вооружайся против опасностей; предотвращай тяжесть убожества и оскудения, могущих тебя постигнуть – запасливым собиранием и скоплением нужных тебе сокровищ внутреннего достояния: добрых правил, полезных опытов, благоразумных планов на все случаи...

Подробнее...

Бутякова Т. А., Вербовский М. Н. Борис Александрович Тураев – служение науке и церкви.

Б.А. Тураев – профессор Петроградского университета и преподаватель Богословского института, с 1918 г. – академик Российской академии наук. Основоположник египтологии в России, создатель отечественной школы истории Древнего Востока, признанный знаток христианского богослужения. Член Императорского православного палестинского общества и участник Поместного Собора Русской Церкви 1917–1918 гг. Автор свыше 150 работ по Древнему Египту, Эфиопии, Двуречью, истории религии. Статья посвящена анализу церковной деятельности известного ученого.

Насколько наука светская отделена от веры в Бога? Насколько велико было отступление интеллигенции от Церкви в прошлом столетии? Есть ли у нас ориентиры, соединяющие высокую нравственность с успехами в науке? В настоящее время эти вопросы вызывают немало споров.

А в начале ХХ в. сиял своей блестящей научной деятельностью академик Борис Александрович Тураев1. Про него же известно, что он был старостой университетской церкви2, членом Поместного Собора 1917–1918 гг.3 Один из учеников Б.А. Тураева писал о наследии своего учителя в советскую пору: «В исследовании духовной культуры различных древневосточных обществ он прежде всего останавливался на религиозной идеологии. Им тщательно отмечались все элементы развития религиозной идеологии древневосточных обществ в сторону приближения ее к христианским религиозным верованиям: религиозный синкретизм и зарождение монотеистических идей, характер религиозных представлений, связанных с верой в загробное существование, нормы религиозной этики и т. д. Если не одни эти моменты, то во всяком случае именно они для Б.А. Тураева были основными и решающими при определении высоты культурного развития того или иного конкретного общества Древнего Востока. Этим чрезвычайно ярко иллюстрируются слова В.И. Ленина о том, что всякий идеализм есть путь, дорога к поповщине. Б.А. Тураевым этот путь был пройден целиком. Указанная установка Б.А. Тураева пронизывает все построение его труда и это надо постоянно иметь в виду, равно как то, что его интерпретация исторического развития отдельных древневосточных народов основывается конечно на изначально приписываемых им духовных качествах»4. Про научную деятельность5 академика Тураева есть обстоятельные работы, про общественную6 и церковную – только разрозненные по тематике статьи. Но чаще всего в статье страниц на десять7 в конце говорится о том, что надо сказать несколько слов о церковной деятельности Тураева8.

Подробнее...

Свенцицкий Валентин, протоиерей. Преподобный Серафим.

БЕСЕДА ПЕРВАЯ

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Приступая к беседам о преподобном Серафиме, я испытываю чувство особого волнения...

И это не потому только так, что вновь как бы переживаешь всё недавно пережитое при нашем паломничестве в Саровскую пустынь.

Да, всё пережитое останется навсегда в нашей памяти. И при имени преподобного Серафима мы всегда будем ощущать особое движение души. Нам будет вспоминаться дорога в Саров, песнопения в открытом поле, Саровский лес, в котором жил преподобный, дорога, по которой ходил он, пустынь, источник, камень, на котором он молился. Нам будет вспоминаться и вновь будет охватывать нас то чувство радости и умиления, которое было пережито нами.

Но причина не только в личных воспоминаниях, она лежит в самом отношении к преподобному Серафиму каждого православного русского человека. Из всех угодников Божиих преподобный Серафим как-то особенно близок нам. Это было всегда. А последние годы достигло необычайной силы.

Почему так близок нам преподобный Серафим?

Если хочешь узнать народ, смотри на него не тогда, когда он беснуется, а тогда, когда он молится.

Образ преподобного Серафима – это есть образ святости русского народа. Он близок нам так, потому что мы в нём чувствуем лучшее, что есть в самом русском народе. Преподобный Серафим – наш национальный русский святой.

Подробнее...

Жизнеописание, в Бозе почившего, старца-утешителя, отца Варнавы.

Содержание

Предисловие I. Детство и отрочество старца иеромонаха Варнавы, в мире Василия Ильича Меркулова – Поступление его в братство Троице-Сергиевой Лавры II. Жизнь послушника Василия в Гефсиманском скиту под руководством старцев. Начало старческого служения народу по завету наставников. Основание Иверской обители (при селе Выксе) III. О. Василий, в монашестве Варнава, – иеромонах и народный духовник. Его внешний вид, келейная обстановка и обыденная жизнь. IV. Старец о. Варнава на служении миру. Несколько случаев прозорливости его и молитвенной помощи; устные и письменные советы и наставления V. Старец –„кормильчик“. Три года скорби для обители Иве рекой и ее „кормильчика“. Труды и заботы по благоустроению внутреннему и внешнему. Посещения обители VI. Последнее посещение Иверской обители. Поездка в Петербург. Предсмертная болезнь, кончина и погребение старца. Осиротевшая обитель. Старец о. Варнава – сторонник и носитель духа древнего иноческого благочестия. Приложения Воспоминания о матери о. Варнавы – схимонахине Дарии Слово епископа Трифона. Памяти иеромонаха о. Варнавы 

 

Предисловие

„Праведницы во веки живут» (Прем. Солом. 5:15).

Он не умер: – по Божьему слову

Праведный вечно живет.

Жив и он; у Престола Предвечного Слова

Ныне песнь новую Агнцу поет.

Новую песнь славословия Богу воспевает теперь в небесных селениях он – блаженно почивший старец Варнава...

Подробнее...

К 100-летию преставления старца. Варнавы Гефсиманского.

Николай Головкин

К 100-летию преставления старца. Варнавы Гефсиманского.

(комментарий в свете веры)

2 марта 2006 года в Гефсиманском Черниговском скиту торжественно отметят 100-летие кончины старца Варнавы.

Как известно, в прошлом году 19 июля исполнилось 10 лет со дня прославления в лике Радонежских Святых народного духовника Гефсиманского Черниговского скита Троице-Сергиевой Лавры преподобного Варнавы, еще при жизни названного «старцем-утешителем».

Во исполнение завета своих духовных наставников, батюшка Варнава смолоду поступил на служение народу и с полным самоотвержением послужил ему до конца своей жизни.

Имя его во второй половине XIX – начале XX века было широко известно, пользовалось народной любовью и уважением по всей Руси Православной. За духовным советом и утешением тек к нему неоскудевающий людской поток.

Благодетельствуя всем и каждому по потребностям его, совмещая в словах и действиях глубину старческой мудрости с детской простотой, он стал и отцом, и учителем в жизни, и врачом немощей духовных, а нередко и телесных.

Даже в день своей кончины 2 марта (17 февраля по ст. стилю) 1906 года не оставлял сей доблестный иерей Божий своих чад, до последней минуты принимая у аналоя исповедь за всенощной. Лишь найдя силы взойти в алтарь храма, тихо предал там Господу пастырь добрый свой дух.

Подробнее...