Каллист (Уэр). «В Русской Православной Церкви Заграницей меня всегда восхищала ее верность литургическим и аскетическим духовным традициям русского православия».

Вниманию читателей предлагается интервью с митрополитом Каллистом (Уэром), в котором он подробно рассказывает о своем переходе из англиканства в православие, излагает свой взгляд на РПЦЗ и на Московский Патриархат.

Диакон Андрей Псарев: Ваше Преосвященство! Когда состоялась Ваша первая встреча с РПЦЗ? Можно начать рассказ с того времени, когда Вы нашли русскую эмигрантскую церковь в Лондоне?

Митрополит Каллист (Уэр): Да, давайте вернемся к этому времени. Я впервые вошел в русскую церковь св. Филиппа на Букингем Пэлэс Роуд в 1952 году, когда мне было семнадцать лет. Я тогда еще учился в школе («в школе» в английском смысле, то есть я еще не поступил в университет). Это был мой последний год в Вестминстерской школе в Лондоне, а через год я уже поступил в Оксфордский университет. Я описал то впечатление, которое произвело на меня Всенощное бдение, в одной из статей, которая была напечатана в моей книге «Внутреннее царство» – может быть, она у Вас есть. Если у Вас ее нет, я могу подарить Вам экземпляр.

Подробнее...

Карташев А. В. Церковь как фактор социального оздоровления России.

Имея в виду практическую цель – обосновать наши надежды на положительную роль церкви в восстановлении России, я не собираюсь предаваться абстрактным историческим размышлениям о том, что было в прошлом, и наивно строить на этом прямые расчеты на ближайшее будущее. Прошлое разрушено, исчезло и неповторимо. Нужно брать церковь, государство, хозяйство, народ не в их статике, а в динамике, в их действительном, меняющемся состоянии, и учитывать наши творческие возможности к их преобразованию. Практически приходится более думать о том, что мы должны сами сделать для усиления благотворного воздействия церкви на потрясенную Россию, чем о том, что церковь автоматически, без труда может дать. Ленивую мысль о готовом наследстве от прошлого вредно культивировать. Да и несуществующее уже наследие прошлого – царившая в послепетровской России форма связи церкви с государством – есть мнимое, обманчивое благо. Государственное давление расслабило церковь, и она была бессильна оказать распаду государства возможное моральное сопротивление. Этому вопросу о взаимоотношении Церкви и государства в России мною посвящен был особый доклад в Кружке, напечатанный затем отдельной брошюрой в приложении к журналу «Путь» (1932, №33). Вот его положения, формулированные для прений в Кружке:

1. Возможность построения после большевиков церковно-государственных взаимоотношений заново.

2. Законность разнообразных систем взаимоотношений.

3. Церковь антиреволюционна. Смысл ее «лояльности»; предел: непредание «Божия Кесарю».

4. Римская теократическая система не удалась.

5. Уродливость протестантского верховенства государства над Церквами.

6. Византийская система «симфонии» как схема совершеннейшая для «христианского государства». Ее уродливости в Византии. Ее удача в славянских государствах.

Подробнее...

Карташев А. В. Судьбы «Святой Руси».

1. Спор номиналистов с реалистами извечный. Он постоянно преломляется и в наших современных спорах. Как только мы произносим слово народ, нация, национальная душа, ее призвание, т.е. говорим о весьма реальных, живых и ценных для нас предметах, так мнимо «строгие» ученые останавливают нас и просят осторожнее обращаться с столь «общими и туманными» понятиями. Современные номиналисты начинают нам доказывать, что содержание данных идей неопределимо, ибо текуче и изменчиво в порядке непрестанного развития; что национальный характер слагался в истории под воздействием множества влияний, часто сторонних и чуждых; эти влияния идут непрерывно до наших дней, и ничто не ручается за устойчивость «духа нации» на завтрашний исторический день. При кажущейся основательности, такие суждения лукавы и неверны. Они берут вопрос в мертвой математической абстракции, в отвлеченных рамках космического, а не исторического времени и в перспективе столь же отвлеченной, мнимо бесконечной эволюции. На самом деле достаточно указать на простые эмпирические факты, чтобы сбить эту номиналистическую метафизику1. Все народы и культуры и древности, и нового времени, раз выступив на историческое поприще, никогда не существовали в виде какой-то протоплазмы, переливающейся из одной формы в другую. Не было ассиро-вавилонян, переливающихся в персов, персов – в египтян, египтян – в греков и т.д. Напротив, от исторического начала до их исторической смерти, если таковая уже наступила, народы являлись и являются устойчивыми и неразложимыми типами, явно подвластными закону биологической индивидуализации и самосохранения, аналогичному закону устойчивости органических видов. Египтянин всегда был египтянином, римлянин – римлянином, еврей – евреем, араб – арабом, армянин – армянином, как и русский – русским, начиная с первых свидетельств о русском характере арабских и византийских историков IX века. Народы столь же четко индивидуальны, как различны их языки, и степень их исторической изменяемости не превышает степени изменяемости языков, всегда остающихся в своем русле и не сливающихся с руслом истории другого языка. Эта-то историческая индивидуальность народов, их типа, их гения, их призвания единственно и интересует нас практически, когда мы устанавливаем духовный образ и высший долг служения нашего народа в пределах отмежеванного ему Провидением исторического времени, пусть относительно и малого в сравнении с космическими мерками, но реально для нас существующего и реально заполненного конкретным развертыванием судеб и творчества живого русского соборного лика. Вот наш реалистический, нравственно-религиозный и – смеем прибавить – православный подход к вопросу о душе русской культуры и ее верховной цели, ее энтелехии. Пред нами нет препятствия в мертвой изгороди отвлеченных номиналистических построений.

Подробнее...

Карташев А. В. Смысл старообрядчества.

Есть неразгаданная проблема русского религиозного сознания. Почему самое патетическое явление русской церковной жизни, ее fortissimo1, подлинно народное религиозное движение XVII века, в которое влилась вся накопленная столетиями любовь русского человека к вере христианской, свелось к фанатическому стоянию за «старый» обряд, т. е. за кажущийся пустяк? «Умру за батюшку аз!» – завопил православный русский, когда сама власть церковная тронула «единый аз» в «отцепреданной вере», и пошел умирать на костры и на еще большую трагедию: на разрыв с церковью. Произошло кровоизлияние из русской церкви. Она потеряла драгоценнейшую энергию и в анемическом ослаблении подверглась сильным инородным воздействиям, мешавшим ей до последнего времени даже осознать свою потерю XVII века.

Как возник этот конфликт и раскол, исторически-описательная и прагматически-изъяснительная работа над этим вопросом с успехом проделана русской наукой. Преосвященный Макарий, профессора Щапов, Субботин, Нильский, Голубинский, Каптерев, Ключевский, Ивановский, Смирнов, не говоря о добровольцах, как Гюббенет, Мельников, Филиппов и другие, можно сказать, блестяще и добросовестно исчерпали эту задачу. От официально-полемического и абстрактно-богословского рассмотрения вопроса о старообрядчестве через все методологически новые в историографии подходы к нему пришли к совершенно объективному и даже любовному его изображению.

Подробнее...

Карташёв А. В. Русское Христианство.

Божественное Откровение не есть механический диктат с неба человеку «неизреченных» Божиих слов. Апостол Павел поведал нам, что он удостоился быть восхищенным в рай и слышать там «неизреченные глаголы» – arheta remata, но их нельзя сказать человеку прямо (2Кор.12:4). Божественные глаголы по внушению Духа Божия с разной степенью ясности и совершенства воспринимаются и пророками, и всякой верующей душой. Они разнообразно воплощаются в слове устном и письменном, равно как и в религиозных установлениях. Субъективная призма человеческого духа, различно преломляющая вдохновения Святого Духа в разных лицах, в разных народах и в разные времена, придает Божественному Откровению человеческую плоть и кровь. Богодухновенное разумение людьми Божественного Откровения включает в себя при этом неизбежно некоторые относительные черты, связанные с языком, культурой, национальностью, физической символикой. Так получаются разные типы понимания и переживания христианства: христианство эллинское, римское, восточное, западное. В таком порядке есть и русское христианство. И это законно и нормально. Это ценное сокровище веры, а не какой-то внешний нарост и шлак, подлежащий тщательному устранению с ядра чисто Божественного Откровения. В конкретности нам не дано обладать абсолютно божественной формой истины. Конкретно нам дана только «богочеловеческая» ее форма, так сказать, «абсолютно-относительная.» Для христианина это не парадокс, а священная антиномия Халкидонского догмата, спасающего нас от противоположных ересей – несторианства (неверующего фольклора) и монофизитства (псевдохристианского спиритуализма).

Конечно, в этих вопросах есть некая ощутимая грань, за пределами коей уже начинается собственная область позитивистического фольклора. Но верующему взору открывается и другая духовная грань, за которой относительные фольклористические факты становятся символами и отражениями истин и сил божественных. «Слово Божие» звучало и звучит не только на еврейском и греческом, но и на латинском, и германском, и славянском, и на всех языках мира, калейдоскопически преломляя в них и в душах разных культур тайны Откровения.

Подробнее...

Карташёв А. В. Св. Великий Князь Владимир – отец русской культуры.

Мы только еще начинаем пристально вглядываться в учительный образ отца нашей нации по плоти и по духу, в образ св. кн. Владимира, только начинаем разгадывать и постигать его святые заветы. Всем известные черты его жизненного подвига вырисовываются пред нами все с большей грандиозностью и значительностью. Нужно еще много изучать умом и сердцем «Великого кагана» нашего, равноапостольного Владимира, и не в брошюры, а в томы должно вылиться это изучение. Здесь и сейчас коснемся намеком только некоторых черт его земного служения, являющихся для нас его заветами.

Завет первый – идти по путям восточного Православия, не смущаясь их подчас каменистостью и тернистостью, не слушая сирен, завлекающих в противоположную сторону.

Завет второй – не останавливаться на внешнем украшении книги евангельской золотом и драгоценными камнями, а самым делом пытаться осуществлять любовь Христову в жизни общественной и даже государственной, создать святую Русь, христианский народ, христианскую государственность. Св. кн. Владимир был восточный скандинав по крови и языку, но из тех родов «варяжских», которые совершенно ославянились, покорились загадочному гению славянского языка, как покорились его стихии и тюрки-болгары. В борьбе за власть он надолго убегал в Скандинавию к своим родственникам и набирал там дружины варягов, с которыми и возвращался на Русь. Здесь у него уже в Киеве годами живал его сородич Олав Триггвесон, будущий св. Олав, король и креститель Норвегии. В совместных беседах два языческих конунга переживали свой интимный религиозный кризис, и оба повели свои народы по христианскому пути, Олав по западному, Владимир по восточному. Церковь тогда была еще не расколота. Вопроса о ереси римской еще не существовало. Семья Владимира роднилась через браки со всеми западными династиями латинского обряда. Владимир принимал у себя западных миссионеров и папские посольства, как единоверцев. И тем не менее, он сознательно предпочел греческий обряд и греческую культуру.

Подробнее...

Карташёв А. В. Реформа, реформация и исполнение Церкви.

Предисловие

Предлагаемый читателю трактат представляет собой исправленную стенограмму устной речи, произнесенной 28 февраля 1916 года в очередном закрытом собрании петроградского Религиозно-философского общества. Весь академический 1915– 1916 год в этом Обществе был посвящен обсуждению вопроса о реформе Церкви. После ряда докладов и заседаний автору, как председателю, пришлось подводить итоги пройденным прениям и высказать свой взгляд на вопрос. Этим происхождением трактата объясняются некоторые особенности его изложения. Таковы, например, ссылки на мнения отдельных лиц, выступавших на предыдущих собраниях Общества. Со временем, когда будет напечатан соответствующий том «Записок петроградского Религиозно-философского общества», приведенные мнения, вместе с относящимися к ним замечаниями данной речи, предстанут перед читателем в более тесной взаимной связи и с большей ясностью. Надеемся, однако, что издаваемый текст и в отдельности может иметь интерес как особое мнение по вопросу огромной религиозной важности.

Подробнее...

Карташёв А. В. Революция и Собор 1917–18 гг.

Наброски для истории Русской Церкви наших дней

Содержание

Обер-прокурор В. Н. Львов Бессилие Св. Синода Роспуск старого и созыв нового Св. Синода Брожение в Церкви Реформирующая деятельность нового Синода Перемены во взаимоотношениях государства и Церкви Созыв, выборы и открытие Собора Работа Собора в тревожной обстановке Восстановление Патриаршества Законодательная работа Собора Собор и Патриарх в конфликтах с большевизмом 

 

Русская Церковь, лояльный спутник русского государства, естественно, была потрясена катастрофой русской революции 1917 г. Но как это ни покажется неожиданным, она оказалась сравнительно более подготовленной к этой катастрофе, чем само государство. Повелительным толчком к этой подготовке была первая, предупреждающая революция 1905 г. Сам К. П. Победоносцев вынужден был тогда запросить всех епархиальных епископов высказаться о желательных реформах в Русской церкви. Ответы были готовы к концу 1905 г., и из них составилось пять больших томов, официально изданных Св. Синодом. Подавляющее большинство епископов резко критиковало существующий строй управления церкви и требовало широких и разнообразных реформ. Царский манифест 17 октября 1905 г. даровал России конституционный строй с народным представительством. И Церкви ее покровителем-императором был обещан тоже своего рода конституционный строй с представительным органом в виде Собора, и указано было – готовиться к Собору (17.ХII.1905). Для этой подготовки в январе 1906 г. Св. Синод созвал особую совещательную коллегию под именем “Предсоборного присутствия”. В состав ее приглашался обширный круг компетентных лиц (до 50 человек): епископов, ученых протоиереев, светских профессоров духовных академий и университетов, общественных деятелей и публицистов. “Предсоборное присутствие” работало с энтузиазмом в течение всего 1906 г. в атмосфере сочувствия церковно-общественного мнения. Шесть огромных томов трудов “Предсоборного присутствия” (СПб., 1906–1907) – блестящее свидетельство глубокой и поистине ученой подготовки русской Церкви к своему Собору. В 1912 г. было для той же цели открыто при Св. Синоде “Предсоборное совещание”, которое прибавило к сделанному ранее еще 5 томов своих работ (СПб., 1912–1916). Когда разразилась революция 1917 года и поставила на очередь дня созыв Собора, русская Церковь и принципиально и технически знала, что и как ей нужно делать на этом Соборе. Неясен был лишь конечный результат: какое из двух борющихся течений – консервативное или либеральное – одержит верх?

Подробнее...

Карташев А. В. Приветствие Всероссийскому Поместному собору от Временного Правительства.

Архипастыри, пастыри и братие о Христе. Представляя здесь Высшую Государственную Власть Временного Правительства, как Министр Исповеданий, я имею высокую честь принести от лица Временного Правительства Чрезвычайному Поместному Собору Всероссийской Церкви привет и пожелание плодотворной законодательной и устроительной работы.

Временное Правительство поручило мне заявить Священному Собору, что оно гордо сознанием – видеть открытие сего церковного торжества под его сенью и зашитой. То, чего не могла дать Русской национальной Церкви власть старого порядка, с легкостью и радостью предоставляет новое Правительство, обязанное насадить и укрепить в России истинную свободу. Временное Правительство видит в настоящем Соборе не обычный съезд частного сообщества, каких теперь несчетное число: оно видит в Соборе Русской Православной Церкви полномочный орган церковного законодательства, имеющий право авторитетного представления на уважение Временного Правительства законопроектов о новом образе церковно-правительственных учреждений и о видоизменении отношений Церкви к Государству.

Временное Правительство сознает себя, впредь до выработки Учредительным Собранием новых основных законов, стоящим в тесной близости к делам и интересам Православной Церкви. В своем составе оно до сих пор имело Обер-Прокурора Святейшего Синода Русской Православной Церкви (а не иных каких- либо исповедании). И если недавно упразднена эта должность (но не упразднены до времени ее права и обязанности), то только потому, что, в виду Церковного Собора, Правительство не желало, ради символики утверждаемой им свободы Церкви, сохранять это имя, ставшее по мнению церковного общества синомимом тяжкой зависимости Церкви от Государства.

Подробнее...

Карташев А. В. Православие и Россия.

«В Россию можно только верить»

Тютчев

Коротенький трактат на данную тему мы не можем потратить ни на полемику, ни даже на издалека идущую апологию. В рамки его мы предполагаем вместить только положительные утверждения для лиц, уже приемлющих и православие и Россию и желающих лишь сосредоточиться на осознании и формулировке их взаимоотношения. По французской поговорке хотим «проповедовать уже обращенным», людям одной с нами веры и любви, одного откровения совести. Это «переписка с друзьями». Дай Бог, если она сможет поколебать или переубедить кого-нибудь и из посторонних, или даже врагов нашей веры. Это – проповедь на «литургии верных». Непосвященным уже провозглашено: «оглашеннии изыдите»! А «елицы вернии паки и паки» полюбуемся на нашу светлую и радостную истину!

* * *

Православие и Россия это для нас – священная нераздельная двоица. Не просто исторический факт в смысле случайной комбинации. Хотя для верующего в Бога-Творца и Промыслителя нет в мире в полном смысле случайного. Все на глубине провиденциально. И связь России с Православием и Православия с Россией, при всех исторических, т. е. относительных сторонах этого факта, на глубине вскрывается и остается не случайной, а провиденциальной, нормативной. Рассуждая принципиально-богословски, вне истории, мы, конечно, должны не забывать, что Православие есть самодовлеющая мистическая реальность, сама по себе не нуждающаяся ни в России, ни в Греции, ни в Болгарии, ни в какой другой «плоти и крови»! Православие могло обойтись без России. Но обратное соотношение исключено: России нет без Православия. Мыслимо исторически, что Россия могла стать и мусульманской, и буддийской. Но это была бы какая-то иная Россия, с другой душой, с другой историей. Равно, если бы Россия была действительно навсегда переделана, например, нынешними интернационалистами-марксистами и, утратив свою прежнюю христианскую душу, душу «Святой Руси», заменила бы ее атеистической душой, она перестала бы по существу быть Россией. Признаком этой переделки-подделки является для богоненавистнической так называемой «советской» власти ее отвращение от священного имени «Россия»; и прикрытие анонимной, демонической трагикомедии буквенной абракадаброй СССР.

Подробнее...