Постмодернистская религиозно-философская библиотека

Число Таинств. Сочинение.

Тема нашей работы: поставить тему и обозначит пути решения вопроса: почему в православной Церкви Таинств именно семь, тогда как обрядов и тайнодействий в Церкви неизмеримое множество...

В послании Вселенского патриарха Иеремии II к тюбингенским богословам Мартину Крузиусу и Якову Андрэ, в качестве ответа на 13 пункт Аугсбургского исповедания веры («О таинствах»), вместо ожидаемого изложения ввопроса о таинствах Православной Церкви, содержится описание и краткое толкование на важнейшую часть православного богослужения, на Божественную Литургию.

В этом описании и толковании на Литургию знаменательны две черты, помогающие нам глубже понять отношение между Таинством и Тайнодействием.

1. Понятие Таинства Иеремией II, концентрируется на Евхаристии. Хотя греческое слово мистирион, которое употребляется обычно во множественном числе, может означать и совокупность Таинств, оно чаще всего и преимущественно означает именно Таинство Евхаристии.

2. Примечательно и то, что патриарх Иеремия II отказывается от определения Таинств, а заменяет это объяснение описанием способа совершения Таинства.

Все это неспроста. Как говорит Карл Фельми, такое отношение к таинству в православии единственно и возможно, ибо слово мистирион уже указывает на некую сокрытость, таинственность. Это слово «уже по своей этимологии закрыто для какого-либо определения»[1]. (напомним, что греческое musthrion, происходит от muw, что означает покрывать, скрывать).

В это слово св. Отцы вкладывали широкий смысл. Таинством называли все то, что связано со спасительной миссией Иисуса Христа: Его воплощение, рождение, смерть, Воскресение и другие события Его жизни, а также саму христианскую веру и все что с ней связано: учение, молитва, священные символы и проч. В более частном смысле слово «таинство» в Священном Писании обозначает такое отношение божественного домостроительства к верующим, в силу которого невидимая благодать Божия непостижимым образом сообщается им в видимом»[2] (ап. Павел писал: «итак каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей таин Божиих» (1 Кор.4.1))

Однако, постепенно, обозначение Таинства конкретизируется и из числа священнодействий Церкви выделяются некоторые, которые называют теперь Таинствами по преимуществу. Разные святые отцы разного времени Таинствами называли Евхаристию, Крещение, Миропомазание[3]. Эти три священных действия, например, в своей «Священной иерархии» называет таинствами св. Дионисий Ареопагит. Однако к этим трет таинствам он добавляет и иные: чин пострижения в монашество и чин погребения[4].

Преп. Феодор Студит (9 век) говорит о шести Таинствах: Просвещении (Крещении), Собрании (Евхаристии), Миропомазании, Священстве, монашеском постриге и чине погребения[5].

Св. Григорий Палама (14 век) подчеркивает центральный характер двух таинств: Крещения и Евхаристии[6].

Св. Николай Кавасила (15 век) в своей книге «Жизнь во Христе» дает толкование трех таинств - Крещения, Миропомазания и Евхаристии[7].

В настоящее время в Православной Церкви принято считать Таинствами следующие священные действия: Крещение, Евхаристию, Миропомазание, Покаяние, Священство, Брак и Елеосвящение (таинство церковного исцеления). Все остальные священные действия совершаемые в Церкви называются священными обрядами, или тайнодествиями.

Однако, следует заметить, что учение о конкретном числе таинств, как и учение о различии Таинств и обрядов заимствовано из латинской схоластики.

Восточная святоотеческая мысль не интересовалась числом Таинств и не ставила перед собой задачи конкретно определить где таинство, а где нет таинства. Если бы это святых отцов интересовало, ни непременно проделали бы такую работу.

Вероятнее всего выбор количества Таинств во многом был определен священным числом семь, очень почитавшимся в древности[8]; причем интересно заметить, что седьмеричное число таинств первоначально появляется на Западе[9]. Уже в начале 12 века указание на семь таинств мы встречаем в обращенном к жителям Померании завещании Оттона Бамбергского (ум. В 1139). Затем у Гуго Сен-Викторского (ум. Ок. 1140) и у Петра Ломбардского (ум. 1164). На Востоке о семи таинствах впервые свидетельствует монах Иов (ум. 1270), у которого, правда, шестым таинством считается монашеский постриг, а седьмым елеосвящение, вместе с покаянием. Остальные таинства у него традиционные[10].

Впервые учение о семи таинствах, таких же, как и сейчас, на Востоке сформулировал византийский император Михаил Палеолог в своем «Исповедании веры», представленном папе Клименту 4 в 1267 г (впрочем, оно было написано не самим императором, а латинскими богословами[11]).

Сегодня всеми православными богословами признается, что окончательно седьмерицу церковных Таинств православная Церковь приняла от Католиков на Лионском Соборе 1274 года[12].

В 15 веке о семи таинствах горит и св. Симеон Солунский, настаивающий, однако, на сакраментальном характере монашеского пострижения[13]. Его современник, митр. Эфесский Иоасаф, однако замечает: «я считаю, что церковных таинств не семь, но больше», и дает список из десяти таинств, где наряду с семью известными включает монашеский постриг, чин погребения и чин освящения храма[14].

Однако, к сегодняшнему дню число семь определено достаточно четко. И совсем не потому, что Православная Церковь этим ограничивает действие благодати Божией. Здесь важно понимать, что православная Церковь не считает все остальные церковные действия лишенными благодатной силы. Однако лишь семь священных Церковных действий могут ответить тем требованиям, которые предъявляются к Таинству.

Так, таинство непременным и характерным своим признаком должно иметь богоустановленость, т.е. необходимо, что бы о важности некоторого действия говорил Сам Господь, Сам Господь установил бы это Священное действие[15].

Неоспоримым характером богоустановленности отмечены именно Семь таинств:

1.Крещение. Никто не будет оспаривать, о Крещении многократно говорилось в Св. Писании. Сам Господь, посылая учеников говорит: «Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа...» (Мф. 28.19) (также: Деян. 2.38; Рим. 6.3-4 и др.).

2. Миропомазание. В первоначальной Церкви каждый новокрещенный получал благословение и дар Св. Духа через возложение рук апостола, или епископа. В кн. Деян говорится о том, что Петр и Иоанн возложили руки на самарян, что бы они приняли Св. Духа, «ибо Он не сходил еще ни на одного из них, а только были они крещены во имя господа Иисуса» (Деян.8.16). Об этом именно даровании Св. духа апостолам и всем верным говорил на Тайной Вечери и Спаситель: «...Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины» (Ин. 14.16-17) и «Лучше для вас, что бы Я пошел; ибо если не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин. 16.17). Это обещанное дарование благодати Св. Духа явилось в день Пятидесятницы. Мы знаем из истории, что в древности помазывались обычно те, кто готовился воспринять особое харизматическое служение: священника, царя, пророка... (См. Исх. 30.23-26; 30.32). В Новом же Завете нет деления на посвященных и непосвященных. В царствии Христовом все являются «царями и священниками» (Откр. 1.6), «родом избранным», «людьми, взятыми в удел» ( 1 Петр. 2.9) и потому это посвящение на служение христианина, дарование Св. Духа совершается над каждым христианином.

Евхаристия. Также не поддается сомнению и тот факт, что Сам Спаситель завещал совершать своим ученикам Евхаристическую Вечерю. Следует напомнить слова ап. Павла: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус Христос в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание[16]. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови, сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание. Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете» (1 Кор. 11. 23-26).

Покаяние. И в Ветхом и в Новом Завете мы находим неоднократные указания на важность и необходимость отказа от прежнего греховного образа жизни. Таким внутренним поворотом от зла к добру является Покаяние (греч. метанойя, т.е. поворот, обращение).

Обычно, в подтверждение богоустановленности Покаяния напоминают на завет Господа Своим апостолам: «что вы свяжете на земле, то будет связано на небе, и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18.18).

Но не будем забывать, что и Сам Спаситель призывал нас к покаянию. Так, сразу после крещения и искушения в пустыне «пришел Иисус в Галилею, проповедуя Евангелие Царствия Божия и говоря, что исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1. 14-15).

В другом месте Спаситель недвусмысленно замечает: «истинно говорю вам, если не обратитесь (метанойя - в греч.) и не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное» (Мф.18.3).

Елеосвящение. Сам Господь и Спаситель исцелял больных и исцелять больных он также заповедал и Своим последователям: «Больных исцеляйте» (Мф. 10. 8сл.) Апостолы на деле исполняли заповедь Господню: «Они пошли и проповедовали покаяние; изгоняли многих бесов, и многих больных мазали маслом, и исцеляли» (Мк.6.12-13) Немного позже Ап. Иаков так писал ученикам, описывая древнехристианскую традицию: «болен ли кто из вас? Пусть призовет пресвитеров Церкви и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне, - и молитва веры исцелит болящего. И восставит его Господь...» (Иак. 5.14-15) Так что, хотя конкретный обряд помазания маслом не заповедан Господом, он является формой Таинства, в действительности заповеданного Господом.

Брак. Касательно этого таинства необходимо заметить, что это таинство было еще установлено в Раю, сразу после сотворения людей и в Новом Завете лишь подтверждено, благословлено, в лице господа Иисуса Христа, посетившего брак в Кане Галилейской[17].

Священство. Хотя корректно говорить, что все христиане являются «царями и священниками» (Откр. 1.6), «родом избранным», «людьми, взятыми в удел» ( 1 Петр. 2.9), тем не менее Господь Иисус Христос сообщил силу Святого Духа на особое предстоятельское служение именно своим избранным ученикам: «Дунул и говорит им: примите Духа Святого» (Ин. 20.22) те передали ее через руковозложение (хиротония - греч.) своим преемникам. Эта цепочка рукоположений, ведущаяся от первых апостолов не прервалась до сих пор. Апостольское преемство - гарантия того, что Церковь наша -именно Христова, т.е. ведет свою историю от Христа и от первых Апостолов. Именно наша Церковь та самая, о которой сказано: «Врата ада не одолеют ее» (Мф. 16.18) Именно апостольское преемство дает право совершать Евхаристию и свидетельствовать о реальном присутствии Христа в мире.

Вот именно эти Священные действия, подтверждение которым мы находим в священном Писании называются в Православной Церкви Таинствами.

При всем том, что мы не отрицаем особого присутствия силы Божией и в монашеском постриге и в освящении воды и в освящении икон, крестов и священных предметов, об этом не говориться в Священном Писании и поэтому эти обряды не удовлетворяют самому первому и основному признаку Таинства: эти священнодействия не заповеданы Господом. Они родились из жизни Церкви, из потребностей Церкви, но они не заповеданы христианам, как что-то принципиальное и необходимое для полноценной духовной жизни.

Существует и второй признак, обязательным образом характеризующий Таинство. Таинство всегда обращено к человеку. Таинство - это встреча Бога и человека, тогда как многие и многие тайнодействия совершаются над предметами (освящение икон, св. воды, священных предметов, домов и проч.) Однако этот признак, обязательно наличествующий у таинства может также характеризовать и тайнодействие, например монашеский постриг, из-за чего многие св. отцы считали и монашеский постриг Таинством.

Согласно католическому вероучению «сакраменталии (тайнодействия) не дают благодати святого Духа»[18]. Для католика функция сакраменталии (т.е. тайнодействия) - подготовить и расположить сердца людей к принятию Таинств[19].

Однако православному человеку в этом видится некая неправда. Если вся ценность священного обряда (сакраменталии) лишь в подготовке христианина к Таинству, то как бы обесценивается само священнодействие. Оно превращается в «довесок», в приложение к таинству...

Как, например может расположить к Таинству монашество, или освящение воды?.. Все это самостоятельные священные действия и они подаются христианину не для того, что бы его лучше расположить к Таинству, но для освящения, для сообщения Христианину благодати Святого Духа вне связи с Таинствами.

Католический взгляд, вообщем, понятен. Если определить, что существуют Таинства и существуют не-таинства (названные в католичестве сакраменталиями), значит между этими действиями есть некая иерархия. Эта иерархия четко устанавливается через главенство Таинств над не-таинствами.

Далее, возникает вопрос: в каком отношении находятся не-таинства с Таинствами, т.е. что нам дает существование более важных и менее важных Священных Действий?

И тут логичен вывод. Если христианин призван жить в миру поддерживаемый и питаемый святыми таинствами, то не-таинства (сакраменталии) вдохновляют его лучше, полноценнее, глубже воспринимать Таинства; располагают душу христианина, его сердце к более внимательному и трезвому отношению к Таинствам.

Однако, как было сказано, православный человек не может примириться с таким взглядом.

Действительно. Господом заповеданы своим последователям именно те Священные действия, которые Церковь назвала Таинствами. Они, если можно так выразиться, необходимы для прохождения полноценного христианского пути (конечно сообразно направлению нашей жизни, т.к. если мы не хотим вступать в брак, Церковь к этому не принуждает, однако если мы пожелаем связать свою жизнь с другим человеком - женщиной, брак необходим.).

Тайнодействия не обладают такой общеобязательностью. Подвизаться в пустынножительстве можно без монашеского пострига, можно не пить святую воду и проч. Однако тайнодействия являются сокровищем Церкви, т.к. увеличивают возможности нашего соприкосновения со святыней. Позволяют нам еще и еще, разнообразно встретиться с любовью, силой и благодатью Божией.

Святые отцы отмечали, что весь наш мир, в каждом своем элементе, призван приобщиться Богу и отсюда такое настойчивое желание Церкви действительно освятить мир во всех его проявлениях. Мы освящаем наши жилища, освящаем тела, употребляя св. воду и св. просфору; освящаем плоды, вино, масло; мы призываем помощь Божию в каждую ситуацию нашей жизни, освящаем каждую вещь. Как отметил один богослов: «Мир вокруг христиан вовлекается в пространство Божией благодати»[20].

Известный православный богослов и экклезиолог протопресв. Николай Афанасьев обращает наше внимание и на еще один аспект таинства, о котором сегодня практически все забыли. Он пишет, указывая на различия между Таинством и Священным Действием, что: «Таинства имеют отношение ко всей Церкви, во всей ее полноте, а не только к отдельным верующим»[21].

Из нашего церковного сознания совершенно выветрилась мысль, что всякое из принятых церковью Священных Таинств совершается не как частная треба, а как Акт Церкви. Именно поэтому в древности все из принятых ныне Таинств совершались во время Евхаристии.

Крещение, Миропомазание, Брак, Елеосвящение, Покаяние и Священство органически связаны с Евхаристией. Сегодня осталась эта связь только для Покаяния и для Священства, хотя Покаяние может совершаться и совершенно отдельно от Евхаристии.

Эта связанность всех Таинств с Евхаристией подчеркивала кроме всего прочего и аспект единства церковной общины. Вся церковь молилась о брачующемся, или о кающемся, или о болеющем... Вообще Церковь это «таинство Воскресшего, Его сакраментальное присутствие»[22]. И пребывать в Церкви, значит пребывать в живой связи с господом; а эта связь самым действенным образом осуществляется в Евхаристии. Поэтому все остальные таинства способствуют тому, что бы привести человека к Евхаристии. Если это несомненно для Крещения, Миропомазания, Покаяния и Священства, то возникает вопрос: как соотнесены с Евхаристией брак и елеосвящение. Дело в том, что брак поставляет человека в новое состояние, человек становится в некотором роде иным[23]. Сложнее с елеосвящением. По замечанию Карла Фельми нет четких и конкретных поводов, что бы это Таинство оставалось в числе семи[24]. О. Н. Афанасьев считает, что это Таинство необходимо как Таинство исцеления, делающее члена Церкви способным к церковной жизни. Таким образом противоречие вроде снимается и оказывается, что елеосвящение то же связано с Евхаристией. Но такое предположение все же кажется несколько искусственным и натянутым. Протопресв. А. Шмеман отмечает, что елеосвящение не всегда ведет к телесному здравию. «Мы знаем,- говорит о. А. Шмеман,- что всякое Таинство есть всегда переход и преложение... Христа просили об исцелении, а Он прощал грехи. У Него искали «помощи» нашей земной жизни, а Он преображал ее, прелагал в общение с Богом. Да, Он исцелял болезни и воскрешал мертвых, но исцеленные и воскрешенные Им оставались подверженными неумолимому закону умирания и смерть... Подлинное исцеление человека состоит не в восстановлении - на время -! Его физического здоровья, а в изменении, поистине преложении его восприятия болезни, страданий и самой смерти... Целью таинства в изменении самого понимания, самого приятия страданий и болезни, в приятии их как дара страданий Христовых. Претворенных Им в победу»[25]. В таинстве елея «просит Церковь не о физическом исцелении, не о чуде, которое, если это угодно Ему, подаст Господь болящему; оно просит об обращении человека, о претворении самой болезни, самого страдания во встречу со Христом и в участие в Его победе...»[26].

Мы видим, что таким образом все Таинства оказываются включенными в Жизнь Церкви, они соединяют людей вокруг Евхаристии, вокруг живого Господа, что не требуется от Священных Обрядов и Тайнодействий[27].

Сегодня, к сожалению, Таинства все больше воспринимаются как частные требы, как касающиеся только меня, изолированного от всей общины, от народа Божьего[28].

[1] Τελόμθ Κ. Υ. Οπξτ. Ββεδενθε β ρξβπεμεννξε οπΰβξρλΰβνξε αξγξρλξβθε. Μ., Ξςδελ πελθγθξηνξγξ ξαπΰηξβΰνθ θ κΰςευθηΰφθθ Μξρκξβρκξγξ Οΰςπθΰπυΰςΰ. Μ., 1999. Ρ. 193.

[2] Б/а Таинство/ Христианство. Энциклопедический словарь в 3тт. Т.3. М., 1995. С. 6.

[3] Об этом смотри подробнее антологию мнений св. отцов и учителей Церкви: Катанский А. Догматической учение о семи церковных таинствах в творениях древнейших отцов и писателей Церкви до Оригена включительно. СПб., 1877.

[4] См. Илларион (Алфеев) Таинство веры. Введение в православное Догматическое богословие. М.- Клин. Братство Святителя Тихона. 1996. С. 143.

[5] P.G. T. 99. 1524 B.

[6] Meyendorff J. Byzantine Theology, New York, 1979. P. 192.

[7] Meyendorff J. Byzantine Theology... Ibid.

[8] Ullman S.Semantics, An Introduction to the Science of Meaning. Oxford.1962. р. 276.

[9] Б/а Таинство... Указ. Соч. С. 7.

[10] Б/а Таинство... Указ. Соч. С. 7.

[11] См. Илларион (Алфеев) Таинство веры... Указ. Соч. С. 144.

[12] Τελόμθ Κ. Υ. Οπξτ. Ββεδενθε β ρξβπεμεννξε οπΰβξρλΰβνξε αξγξρλξβθε... Σκΰη. Ρξχ. С. 194.

[13] P.G. T. 155. 197 А.

[14] Meyendorff J. Byzantine Theology... Ibid. Р. 192. Здесь важно упомянуть, что это различие таинства и тайнодействия до сих пор в православной Церкви четко канонически не определено. К. Фельми приводит примеры, что в греческом евхологии, например, Таинства Крещения, Евхаристии, Миропомазания, Покаяния, Брака и Елеосвящения называются «последованиями» (akolouqiai), как и многие другие обряды, а Таинство Священства - «поставлением»(taxei), как обозначается и поставление во иподиакона или во игумена. Также примечательно, что Таинства находятся до сих пор в наших Требниках наряду с обрядами, а Евхаристия, вообще выделена в отдельный сборник: Служебник. Τελόμθ Κ. Υ. Οπξτ. Ββεδενθε β ρξβπεμεννξε οπΰβξρλΰβνξε αξγξρλξβθε... Σκΰη. Ρξχ. С. 194-195.

[15] См.: Сильвестр. Еп. Опыт православного догматического богословия. Т.4. Киев. 1889.; Светлаков А. Свящ (епископ Александр). Изложение учения православной церкви о Церкви, церковной иерархии, благодати и таинствах. Нижний Новгород. 1878.

[16] И это присутствие не символическое, но реальное. Господь Иисус Христос действительно пребывает с нами в Своем Теле и в Своей Крови. Следует напомнить, что в традиционном ветхозаветном представлении тело означало целостного, живого, активного человека, кровь считалась вместилищем души. Кроме того, кровь была символом завета. Соответственно, когда Господь обещал Свое пребывание среди учеников в Теле и Крови, Он хотел сказать (и люди того времени и той культуры Его прекрасно поняли), что Он Сам, Живой, Воскресший, Прославленный, вошедший с ними в Завет, в новый и вечный Завет, будет с ними. «Сие творите в мое воспоминание». «Воспоминание», по греч. «анамнесис», означает не интеллектуальное усилие, но констатацию действительно пребывания.

[17] Большую подборку ссылок см. у С. Троицкого Христианская философия брака. Париж 1932. ; изд.4. М., 1998.

[18] Катехизис католической Церкви. М., Истина и жизнь. 1998. § 1670.

[19] Катехизис католической Церкви... Указ. Соч. § 1678.

[20] Τλξπξβρκθι Γ. Οπξς. Богословие личности. Gregg Int. Pubi. 1972. Р.45.

[21] Афанасьев Н. Протопресв. Таинства и тайнодействия. // Православная Мысль. 1951-№ 8. С. 32.

[22] Клеман О. Истоки. Богословие отцов Древней Церкви. М., Путь. 1994. С. 94.

[23] Афанасьев Н. Протопресв. Таинства и тайнодействия. // Православная Мысль. 1951-№8. С. 37

[24] Τελόμθ Κ. Υ. Οπξτ. Ββεδενθε β ρξβπεμεννξε οπΰβξρλΰβνξε αξγξρλξβθε... Σκΰη. Ρξχ. С. 199.

[25] Шмеман А. Прот. За жизнь мира. Нью-Йорк. 1983. С. 93-94.

[26] Там же.

[27] Мало кто замечал, что об этом более ста лет назад решительно высказался еще Владимир Соловьев: «Кафолична и божественна мистическая жизнь Церкви в святых таинствах, потому, что эти таинства, хотя бы совершаемые в известном случае над одним человеком, по назначению своему никогда не останавливаются на преходящем человеческом явлении, на отдельном существовании каждого лица, на том ложном положении обособленности и отъединения, в котором находится природный человек,- но имеют своею целью именно вывести человека из этого ложного положения, действительно духовно-физически связать его со всеми и чрез то восстановить всецелость истинной жизни в Боге». В. Соловьев. Духовные основы жизни. Брюссель. Жизнь с Богом. 1982. С. 118.

[28] Об этом хорошо пишет митр. Иоанн (Зизиулас). Размышления о крещении, миропомазании и евхаристии./ Соборность..Сб., М., 1998. С. 208 и др.